Фамилия Струве звучит для русского уха как что-то иностранное, и это ожидаемо: она пришла к нам из немецкой языковой среды. В основе лежит прозвище, которое восходит к нижненемецкому слову strūf — «неопрятный, грубый». Скорее всего, так в старину называли человека с жёсткими, торчащими волосами или щетиной, которые создавали впечатление небрежности и суровости. Впрочем, не исключено, что прозвище цеплялось и за характер — грубоватый, неуступчивый, прямой.

Интересно, что фамилия эта не славянская по модели образования, а готовая, принесённая в Россию уже в сложившемся виде. Поэтому здесь нет привычного для русских фамилий суффикса -ов или -ин. Она сохранила исконное написание и звучание, что сразу выделяет её среди окружающих. В России фамилия закрепилась за целой династией, оставившей заметный след в науке и культуре. Самый известный представитель — Василий Яковлевич Струве (1793–1864), астроном, который с 1818 года руководил обсерваторией в Дерпте, а с 1839-го — им же устроенной Пулковской обсерваторией. Его дело продолжили потомки: Бернгард Васильевич Струве (1827–1889) служил губернатором Астраханской и Пермской губерний, Генрих Струве (1840–?) был философом и профессором Варшавского университета, а Георгий Александрович Струве стал композитором, хормейстером и народным артистом России, основав студийное движение в стране.

Любопытная деталь: во второй половине XVIII века в немецкий язык начинают активно проникать христианские имена — Адам (от древнееврейского «первородный»), Андреас (от греческого «храбрый»), Виктор (от латинского «победитель»). На формирование фамилий это повлияло косвенно, но сам факт показывает, насколько подвижным был ономастикон того времени. Фамилия Струве, завязанная на бытовом прозвище, а не на имени, стоит в этом ряду особняком — она напоминает о том, что прозвища часто оказывались живучее церковных имен и давали роду имя на века.