Фамилия Стуруа звучит по-грузински, но ведет к осетинским корням. Ее основа — осетинское слово «стур», что значит «крупный рогатый скот», «домашнее животное». Скорее всего, прозвище Стур закрепилось за зажиточным человеком, у которого в хозяйстве было большое поголовье скота: в традиционном быту это был прямой показатель богатства и статуса.

Как осетинская фамилия превратилась в грузинскую? Здесь сыграли роль две причины. Первая — чиновники и дьяконы в отдаленных осетинских селах часто были недостаточно грамотны и не знали, как точно передать осетинскую фонетику средствами грузинского письма. Законы звучания этих языков сильно различаются, поэтому запись неизбежно искажалась. Вторая причина — сознательный выбор части осетин, которые в ходе миграций оказались среди грузин и хотели быть записанными под грузинскими фамилиями. Им казалось, что грузинское звучание даст привилегии и будет почетнее.

Такое стремление не было чем-то исключительным. Сами грузины, попав в русскую среду, охотно русифицировали свои фамилии — отсюда Цицианов, Церетелев, Андронников, Марджанов. Им, в свою очередь, русское звучание казалось более весомым. Так что превращение Стур в Стуруа — часть более широкой практики, когда фамилия подстраивалась под язык и культуру той среды, где человек искал признания.

Словообразовательная модель здесь простая: к осетинской основе добавили грузинское окончание -уа, типичное для западно-грузинских фамилий. Такой переход не редкость для региона — аналогичным образом возникали и другие фамилии, где осетинский корень получал грузинскую форму. Фамилия Стуруа сегодня воспринимается как грузинская, но ее история — живой пример того, как язык, грамотность чиновников и социальные амбиции вместе формировали фамилии, которые мы теперь принимаем как данность.