Фамилия Сухобздей — один из самых ярких примеров того, как русская речь, смешанная с тюркскими корнями, породила прозвище, которое спустя века звучит как вызов. Она однозначно не книжная и не дворянская, а прозвищная, и чтобы её понять, нужно разобрать её на части.

Первая часть, «сухо-», в русских прозвищах обычно указывала на худобу, сухощавость или, реже, на скупой, «сухой» характер. Вторая часть — «-бздей» — происходит от тюркского слова «боздай» или «буздай», что означало «пшеница», «зерно», а в переносном смысле — «богатство», «достаток». В южнорусских говорах и на Кубани это слово закрепилось в значении «хлеб на корню» или «зерно».

Таким образом, прозвище Сухобздей, скорее всего, получил человек, который был либо очень худым, «сухим как пшеничный колос», либо, что более вероятно, бедным крестьянином, у которого хлеб («бздей») не родился или был скудным — «сухим». Это ироничное, почти насмешливое прозвище могло закрепиться за мужиком, который «сухо» жил, то есть не имел достатка, в то время как вокруг шумели хлеба.

Фамилия образована по продуктивной русской модели: к основе прозвища прибавили суффикс -ев (вместо -ов, так как основа заканчивалась на мягкий согласный). Встречается она преимущественно в южных регионах России, на Кубани и в Ставрополье, где тюркские заимствования были обыденны. В дореволюционных переписях эта фамилия почти не фиксируется среди дворян или купечества — это стопроцентно крестьянская, сельская фамилия, часто записанная со слов односельчан. Современным носителям стоит помнить: их предок был человеком с острым языком и, вероятно, небогатым, но прозвище дали ему не враги, а свои же — значит, он был своим в этой среде.