Фамилия Свекло звучит необычно: она застыла в форме среднего рода, хотя прозвище, от которого она произошла, было женского рода — Свекла. Такое несоответствие сразу выделяет её среди множества русских фамилий на -ов и -ин, и именно оно делает разбор особенно интересным.

В основе фамилии лежит прозвище Свекла, восходящее к названию растения Beta vulgaris. Свекла — однолетнее, двулетнее или многолетнее травянистое растение семейства Амарантовые (ранее род относился к семейству Маревые), а её корнеплод имеет ярко-бардовый цвет. Вероятнее всего, Свеклой прозвали очень румяного, краснощекого человека — сравнение напрашивалось само собой. Но возможен и другой, бытовой повод: предок мог выращивать свеклу, торговать ею или особенно любить это блюдо, и прозвище закрепилось за ним по роду занятий.

История культуры свеклы уходит в глубокую древность. Дикую свеклу использовали в пищу с незапамятных времён, а введена она была в культуру предположительно на островах Средиземного моря как лекарственное и овощное растение. Первые корнеплодные формы появились и были хорошо известны уже к IV веку до нашей эры — о них упоминает Теофраст. К началу нашей эры возникли культурные формы обыкновенной корнеплодной свеклы; в X–XI веках они были известны в Киевской Руси, а в XIII–XIV веках — в странах Западной Европы. Позже произошла дифференциация на столовые и кормовые формы, а в XVIII веке из гибридных форм кормовой свеклы обособилась сахарная свекла. С конца XIX и в XX веке культура распространилась на все континенты.

Есть и любопытное народное предание: широкое употребление свеклы в пищу народами Балкан и Восточной Европы якобы предотвращало развитие средневековых эпидемий чумы на востоке Европейского континента. Насколько это правда, сказать трудно, но сам факт, что овощ окружали таким ореолом, говорит о его важном месте в жизни предков.

Позже прозвище Свекла, изначально присоединённое к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах. А вот форма Свекло — это уже загадка. Возможно, перед нами результат местного говора, где окончание слова изменилось под влиянием диалектного произношения или при записи фамилии писарем. Либо фамилию зафиксировали в той форме, в которой её произносили в семье, и это редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию без типичного патронимического суффикса, сохранив почти первозданный вид.