Фамилия Тандура — редкий пример того, как прозвище, связанное с торговлей старыми вещами, закрепилось в качестве родового имени. В её основе лежит устаревшее диалектное слово «тандита», которое означало «перепродажа старых вещей». Отсюда прямой вывод: человек, получивший такое прозвище, занимался скупкой и перепродажей подержанной одежды, утвари или других предметов. Проще говоря, он был старьёвщиком — фигурой привычной для дореволюционного города, но почти забытой сегодня.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Большинство русских фамилий образовано с помощью суффиксов принадлежности (-ов, -ин) или притяжательности (-ский). Тандура же — это застывшее прозвище, перешедшее в фамилию без изменений, по типу «Шуба», «Кулак» или «Губа». Такая модель встречается реже и обычно указывает на более древнее происхождение или на то, что прозвище было очень цепким, ёмким. Впрочем, не исключено, что первоначально бытовала форма Тандурин или Тандуров, а бессуффиксный вариант закрепился в документах уже позже.

Слово «тандита» сегодня почти исчезло из живой речи, поэтому фамилия сохранила то, что язык утратил. Она — своеобразный лингвистический архив: по ней можно реконструировать забытое занятие и даже социальный слой. Старьёвщики не были богатыми людьми, но их ремесло требовало особого чутья: уметь оценить ветошь, отличить ценную вещь от хлама, найти покупателя. Прозвище Тандура могло закрепиться и за тем, кто сам ничего не продавал, но часто бывал у перекупщиков, — например, за постоянным клиентом или соседом.

Есть и другая, менее вероятная версия: связь с тюркским словом «тандыр» — так называют печь для выпечки лепёшек. Но она плохо объясняет форму именно с окончанием «-ура». Скорее всего, перед нами всё же русское диалектное слово, а не заимствование. Если бы фамилия происходила от печи, мы бы ожидали форму Тандыров или Тандырный.

Носители фамилии Тандура встречаются в основном на юге России и в Поволжье — в регионах, где торговля старьём была особенно развита и где диалектные слова дольше сохранялись в обиходе. В дореволюционных метрических книгах такую фамилию можно найти у мещан и цеховых — то есть у городских сословий, а не у крестьян. Это косвенно подтверждает версию о ремесленном, городском происхождении прозвища.

Точных сведений о знаменитых носителях фамилии нет, и в этом нет ничего удивительного: фамилия редкая, а её носители, судя по всему, никогда не поднимались выше среднего сословия. Зато сама фамилия говорит о предке больше, чем иные родословные: он был человеком дела, умел обращаться с вещами и, возможно, неплохо разбирался в их истинной цене.