Фамилия Тартиевы — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. В отличие от массы фамилий на -ов/-ев, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), основа «Тарти-» явно нецерковная. Скорее всего, перед нами фамилия, возникшая из прозвища, и ключ к её разгадке — в диалектной или профессиональной лексике.

Самый прямой путь: прозвище «Тартий» могло быть связано с глаголом «тартать» или «тортать». В русских говорах, особенно на северо-западе и в Сибири, «тортать» означает «дёргать, теребить, тормошить», а также «говорить с запинкой, заикаться». Человек, который дёргался, суетился или имел невнятную речь, мог получить прозвище Тартый (или Тортый). Фонетический переход «о» в «а» в безударном положении (аканье) дал форму «Тартый». От него и пошла фамилия Тартиев — «сын Тартия». Суффикс -ев указывает на принадлежность к роду, как в фамилиях Андреев или Алексеев.

Вторая, менее вероятная версия — связь с тюркскими языками. В татарском и башкирском есть слово «тартыу» — «тянуть, притягивать», а «тарты» — форма повелительного наклонения («тяни»). Прозвище Тарты могло закрепиться за пришлым человеком, татарином или башкиром, которого за характер называли «тяни-толкай». Но для этой гипотезы характерно написание фамилии через «ы» — Тартыев, а не Тартиев. Встречающиеся в документах формы Тартыев и Тартиев могут указывать на смешение двух разных корней, но для носителей фамилии Тартиевы более органична славянская основа.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Приуралью. В метрических книгах XIX века Тартиевы встречаются в Казанской и Вятской губерниях, а также среди казачества Оренбургской губернии. Это подтверждает версию о диалектном происхождении: именно в этих регионах бытовало слово «тортать» в значении «заикаться» или «медлить». Социальный состав носителей — в основном государственные крестьяне и однодворцы, то есть люди, не знавшие крепостной зависимости и сохранившие в фамилиях живые прозвища.

Таким образом, Тартиевы — это потомки человека с характерной речевой или поведенческой особенностью. Фамилия недворянская, не книжная, а народная, из гущи диалектной речи. Она редка, но по своему строению абсолютно типична для русского ономастикона: прозвище плюс патронимический суффикс.