Фамилия Тартынский — редкий пример фамилии, в которой польская словообразовательная модель наложилась на русскую диалектную основу. Если отбросить версии-однодневки, перед нами типичная фамилия-прозвище, которая закрепляла за человеком его манеру поведения или образ жизни.

Разбираем по частям. Суффикс -ск- в фамилии Тартынский — верный указатель на польское или западнорусское происхождение. В Польше такие фамилии образовывались от прозвищ отца, а на русских землях этот суффикс встречался реже, чем привычные -ов и -ин. Сама основа, скорее всего, восходит к польскому прилагательному «tarty» — «тертый». В переносном смысле так говорили о человеке бывалом, видавшем виды, «тертом калаче». В таком случае фамилию получил потомок человека, которого окружающие уважительно или с усмешкой называли Тартыгой за его опытность и сметку.

Есть и второй вариант, который не стоит сбрасывать со счетов. Во владимирских говорах прозвище Тартыга носил разгульный человек, мот или пьяница. Если придерживаться этой версии, фамилия несет не лестную характеристику предка, а фиксирует его слабость к деньгам и выпивке. Обе гипотезы сходятся в одном: прозвище было личным, не наследуемым, и лишь позже закрепилось за детьми как фамильное имя.

Самая слабая версия связывает фамилию со словом «тартинка» — ломтик хлеба с маслом или сыром. Она не выдерживает критики: слово «тартинка» пришло в русский язык из французского не раньше XIX века, а фамилии с суффиксом -ск- формировались значительно раньше. К тому же прозвища от названий блюд в этой среде не встречаются.

Интересная деталь: в современном написании фамилия звучит как Тартынский, но если основа — польское «tarty», логичнее было бы ожидать форму Тартский или Тартыцкий. Появление промежуточного -н- может говорить о том, что прозвище звучало как Тартыня или Тартын — так могли звать человека, чье поведение напоминало «тертого» и хитрого. Возможно, здесь сыграла роль и народная этимология: носители фамилии сами «подправили» неудобное звучание под более привычное.

Точное место и время возникновения фамилии Тартынский установить сложно. Процесс закрепления прозвищ за потомками растянулся на столетия, и без архивных записей о конкретной семье можно лишь предполагать, где именно — в Польше или на западнорусских землях — впервые назвали человека Тартыгой. Ясно одно: перед нами памятник славянской культуры, в котором причудливо соединились польская форма и русское диалектное слово, а значит, и история семьи, носившей эту фамилию, скорее всего, связана с пограничьем двух культур.