Фамилия Ташмухамбетова — яркий пример тюрко-исламской антропонимической модели, которая намертво приросла к русской фамильной системе через суффикс -ов/-ев. Чтобы понять её значение, нужно разобрать имя, лёгшее в основу, по частям. Первая часть, «Таш», с тюркских языков переводится как «камень». Вторая, «Мухамбет» — это местный фонетический вариант имени Мухаммед (Пророк ислама). Получается «Ташмухаммед» — «Каменный Мухаммед» или «Мухаммед-камень».

Такие двухосновные имена были распространены у казахов, башкир, татар и других тюркских народов, исповедующих ислам. Первый компонент («таш») мог играть роль оберега: считалось, что имя со значением «камень» или «скала» даёт ребёнку твёрдость, несокрушимость и защищает от сглаза. Второй компонент приобщал человека к сакральному имени пророка. То есть перед нами не фамилия ремесленника или прозвище, а прямое отчество от личного имени, которое когда-то дали предку.

Суффикс -ов в окончании указывает на то, что фамилия русифицировалась в XIX–XX веках, когда при переписях и в документах к тюркским именам добавляли стандартный русский патронимический суффикс. Женская форма Ташмухамбетова — это, по сути, «дочь/жена Ташмухамбета». Мужская форма, Ташмухамбетов, встречается чаще, но обе происходят от одной основы.

Географически фамилия тяготеет к регионам Казахстана, Башкортостана и Оренбургской области, где исторически жили казахи и башкиры. В русских метрических книгах центральной России она не встречается — это чисто региональная фамилия, которая стала фиксироваться в советских паспортах как наследственная. Важно не путать её с похожими фамилиями вроде Ташмухамедов или Ташмухаммадов: разница в произношении второго компонента («мбет» вместо «мет») выдаёт конкретный диалект — скорее казахский или ногайский, чем татарский.

Сословно предки носителя фамилии с высокой вероятностью были скотоводами или земледельцами, а не аристократией. В тюркской среде имена-обереги с «таш» давали в простых семьях, хотя строгой закономерности нет. Сегодня фамилия остаётся довольно редкой за пределами Средней Азии и Южного Урала, но её носители живут и в Москве, и в других городах России — как память о кочевом прошлом, застывшая в паспортной строке.