Фамилия Тикенёва хранит память о прозвище дальнего предка — Тикень. В основе лежит слово «тикень», которое означает «заросли» и восходит к тюркскому tikän — «терн, колючий кустарник». Скорее всего, прозвище закрепилось за человеком, жившим в глухом, заросшем месте, возможно, на окраине села у непроходимых кустов. Модель образования простая и типичная для русских фамилий: к основе Тикень добавили суффикс -ёв, а затем родовое окончание -а, что указывает на женскую линию рода или на форму, принятую в документах для женщины.

Есть и вторая версия, менее бытовая, но не менее интересная. Тикен могло быть не прозвищем, а старинным личным именем, которое давали младенцу с особым смыслом. Называя ребёнка в честь колючего кустарника, родители словно поручали его природе: считалось, что терн наделяет человека выносливостью, сильным духом, волевым характером и уверенностью в себе. Так имя-оберег должно было защитить и укрепить своего носителя.

Какая версия правдоподобнее? Прозвищная выглядит убедительнее. Топографические прозвища по месту жительства — «живущий у зарослей» — встречались в крестьянской среде гораздо чаще, чем сознательное наречение в честь растений. К тому же тюркское происхождение слова указывает на возможные контакты предков с тюркоязычными соседями, что типично для южнорусских и поволжских земель. Имя же Тикен в святцах не значилось, а потому вряд ли использовалось как крестильное.

Фамилия Тикенёва — редкая, и это делает её особенно ценной для семейной истории. В отличие от распространённых Ивановых или Кузнецовых, она не растворилась в массе однофамильцев и сохранила прямую связь с конкретным прозвищем. Передаваясь из поколения в поколение, она по сей день несёт в себе память о том, где жил и каким был её первый носитель. Суффикс -ёв указывает на патронимический тип: фамилия буквально отвечает на вопрос «чей ты?» — сын или дочь Тикеня. Такая форма закрепилась в русской ономастике в XV–XVII веках, когда прозвища окончательно превращались в наследственные родовые именования.