Фамилия Топорко напрямую связана с прозвищем Топор, которое в старину было не просто словом, а полноценным личным именем-характеристикой. Прозвище Топор закреплялось за человеком по разным причинам: либо он был плотником или лесорубом, чья жизнь проходила с этим инструментом в руках, либо за прямоту, резкость и неуступчивость — качества, которые в народе ассоциировали с грубоватым, но надёжным орудием труда. Нередко прозвище давали и просто крепкому, коренастому человеку, которого внешне сравнивали с массивным топорищем.

Сама форма Топорко — это уменьшительное образование от основы «топор». В русской ономастике суффикс -ко характерен для украинской, белорусской и южнорусской традиции фамилиеобразования. В этих землях он выполнял двойную роль: указывал на родство («чей ты будешь?» — «Топорков» сын) и одновременно придавал прозвищу оттенок фамильярности или принадлежности к младшему поколению. Таким образом, Топорко — это не просто «потомок Топора», а скорее «малый Топор», то есть сын или ученик человека с таким прозвищем.

Интересно, что фамилия сохранила архаичную бессуффиксную модель, которая в более северных регионах России обычно превращалась в Топоров или Топорков. Форма на -ко заставляет предполагать, что предки носителей фамилии жили на территории современной Украины, Беларуси или в южных областях России, где подобные прозвищные фамилии были массовым явлением ещё в XVI–XVII веках.

Отдельно стоит сказать о прозвищном пласте: в те времена топор был не только инструментом, но и символом. Прозвище Топор могло закрепиться за воином, поскольку топор использовался как боевое оружие, или за человеком, который отличался решительностью — «рубил правду-матку». Впрочем, наиболее правдоподобной выглядит версия о ремесленной основе: плотники и рубщики леса составляли значительную часть населения лесных зон, и прозвища по инструменту труда были у них обычным делом.

Фамилия Топорко не имеет отношения к дворянским родам или титулованным семьям — это типичная «народная» фамилия, возникшая естественным путём из уличного именования. Со временем она закрепилась за потомками, утратила связь с конкретным ремеслом и стала просто родовым именем, которое сегодня можно встретить как в России, так и в украинских и белорусских архивах. Несмотря на кажущуюся простоту, за ней стоит целый пласт истории: от плотницких артелей до казачьих куреней, где прозвища по орудиям труда были не редкостью.