Фамилия Триголос — редкий пример русской фамилии, образованной от прозвища, которое звучит как застывшая фраза. В её основе лежит числительное «три» и существительное «голос». Проще всего предположить, что прозвище Триголос дали человеку с необычным, сильным или многоголосым пением, либо тому, кто участвовал в троекратном возгласе или перекличке. Но есть и другая, более прозаичная версия: в старых русских говорах «голос» мог означать не только звук, но и «мнение», «совет» или «право голоса». Тогда Триголос — это тот, кто обладал тройным правом голоса на сходе или в общинном суде, то есть человек влиятельный, возможно, староста или выборный.

Модель образования фамилии — бессуффиксная, от чистого прозвища. Это нетипично для русских фамилий, которые чаще всего оформлялись суффиксами -ов/-ев, -ин, -ский. Триголос стоит в ряду таких же «глагольных» или «фразовых» фамилий, как Сорокин (от «сорока»), Семиглазов, Двужильный. Отсутствие суффикса указывает на то, что фамилия могла закрепиться в среде, где прозвище было устойчивым и не требовало дополнительного оформления — например, среди казачества или в северных крестьянских общинах.

Географически фамилия Триголос встречается крайне редко. Основные очаги — юг России и Украина, что косвенно подтверждает версию о казачьем или малороссийском происхождении. В реестрах Войска Запорожского и в переписях Черниговской губернии XIX века изредка фиксируются прозвища с числительными (Тригуб, Тризна, Тринос), и Триголос логично вписывается в этот ряд. В центральных и северных губерниях фамилия почти не встречается.

С точки зрения ономастики, фамилия Триголос — это не просто «три голоса», а скорее «тройной голос» как свойство. Б. Унбегаун в своих работах относил подобные «счетные» фамилии к числу самых старых, возникших ещё в допетровскую эпоху, когда прозвища не переделывали под стандартные суффиксы. Поэтому Триголос — не описка и не искажение, а архаичная форма, сохранившаяся в неизменном виде.

Если ваши предки носили эту фамилию, скорее всего, они были людьми заметными в своей общине — либо певчими, либо обладателями реальной власти на сходе. В любом случае, прозвище не несло негативного оттенка и не указывало на ремесло, а подчёркивало личную характеристику.