Фамилия Трищенков — это классический пример того, как украинская или белорусская фамилия «обрусела», перешагнув границу. В её основе лежит не прозвище и не род занятий, а крестильное имя Трифон, которое в переводе с греческого означает «нежный». Однако напрямую от полной формы имени фамилию не образовали: в ход пошла его уменьшительная, домашняя форма — Триша. Именно от неё и пошла цепочка превращений.

Сначала на территории современной Украины или Белоруссии потомков человека по имени Триша стали называть Трищенко. Суффикс -енко в тех краях был главным маркером родства: он указывал на то, что человек — сын или потомок того, чьё имя стоит в основе. То есть Трищенко — буквально «сын Триши». Когда носители этой фамилии перебрались в великорусские земли, их фамилия попала под действие местной словообразовательной традиции. Чтобы вписаться в привычную для России модель, к основе Трищенко добавили патронимический суффикс -ов, получив на выходе Трищенков. Так фамилия из разряда «чьих вы будете» превратилась в притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?».

Интересно, что сам суффикс -енко в составе фамилии перестал восприниматься как самостоятельная часть. Он сросся с корнем, и русификация произошла не путём отбрасывания «украинского хвоста», а путём наращивания нового. Это частая, но не единственная модель адаптации: некоторые фамилии на -енко в России просто теряли конечный гласный (Трищенко → Трищенков), а некоторые оставались в первозданном виде. В данном случае выбор сделали в пользу полного включения в русскую систему отчества.

О точном времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс становления фамилий у славян растянулся на несколько столетий, и закрепиться могла любая из форм — и Трищенко, и Трищенков. Ясно одно: перед нами памятник живого языка, в котором соединились греческое имя, малороссийская уменьшительная форма и великорусский патронимический суффикс. Отдельного упоминания заслуживает и то, что имя Трифон в народной среде давало и другие производные — Трифанов, Трихин, Тришков, — но именно Трищенковы сохранили в своей фамилии память о той самой ласковой домашней форме, с которой человека звали в кругу семьи.