Фамилия Царегороцев — один из тех случаев, когда географическое название превратилось в фамилию, но с редким словообразовательным поворотом. В основе лежит название города Царьград — так на Руси называли Константинополь, столицу Византии. После падения Византии в 1453 году и женитьбы Ивана III на Софье Палеолог это имя стало символом «Третьего Рима», но в быту его носили люди, либо побывавшие в тех краях, либо торговавшие с греками.

Суффикс -цев указывает на происхождение от прозвища или имени, которое заканчивалось на -ец. В данном случае исходное прозвище — Царегоро́дец, то есть «житель Царьграда» или «тот, кто оттуда родом». Такая модель типична для русских фамилий: Иванец → Иванцев, купец → Купцев. Но если бы фамилия образовалась напрямую от топонима, мы бы получили Царегородский или Царегородцев (с вставным -д-). А форма Царегороцев — это стяжение, где звук «д» выпал при произношении: «Царегородец» превратилось в «Царегоро́ц», а от него — «Царегороцев». Такое упрощение встречается нечасто и говорит о разговорном, народном происхождении фамилии, без книжной фиксации.

Географически фамилия редкая и, скорее всего, привязана к старообрядческим или купеческим кругам Русского Севера или Урала. В тех краях «Царьград» мог быть не столько реальным городом, сколько символом в духовных стихах и сказаниях. Однако не исключено, что предок-носитель прозвища действительно имел дело с византийскими товарами — например, торговал шелком или иконами, привозимыми из Азова или через крымских греков.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Цареградский, Царегородцев, Царегородский — показывает, что Царегороцев стоит особняком. Первые две указывают на дворянское или духовное происхождение (суффикс -ский типичен для семинаристов и помещиков), а наша фамилия — на посадских людей или крестьян, у которых прозвище закрепилось без «облагораживания». В документах XVIII–XIX веков такую форму почти не встретишь в переписях дворянства — она бытовала в устной речи и лишь позже попала в паспорта.

Таким образом, Царегороцев — это фамилия, которая рассказывает о предке, которого в деревне или слободе прозвали «царегородцем» за связь с далеким Константинополем. Редкий суффикс и стяжение делают её не просто топонимической, а лингвистически примечательной.