Фамилия Царегородцева напрямую связана с прозвищем Царегородец — так на Руси называли человека, побывавшего в Царьграде, то есть в Константинополе. Для славян этот город был не просто чужеземной столицей, а центром восточно-христианской церкви, символом веры и могущества, пока в 1453 году его не покорили турки. Само название «Царьград» звучало как «город царя», и попасть туда считалось событием, достойным упоминания в прозвище. Потомок такого человека, носившего прозвище Царегородец, со временем и получил фамилию Царегородцева.

В памяти русского языка это слово закрепилось прочно. Вспомним хотя бы строки Пушкина из «Песни о вещем Олеге»: «Твой щит на вратах Цареграда». Поэт использует это название как общепонятный образ, а для читателей того времени оно звучало не архаикой, а живым напоминанием о военных походах и торговых путях, которые связывали Русь с Византией.

Исторические документы подтверждают древность фамилии. С. Веселовский в своих исследованиях упоминает Илью Антоновича Царегородцева, дьяка, жившего в Москве в 1541–1565 годах. Это важная деталь: уже в XVI веке фамилия существовала в столице, и носивший её человек принадлежал к приказной среде, то есть к людям грамотным и близким к государственным делам. Само по себе это говорит о том, что прозвище Царегородец не было деревенским или случайным — его давали людям с определённым жизненным опытом.

Модель образования здесь классическая для русских фамилий: к основе «Царегородец» добавили притяжательный суффикс -ев, который указывал на принадлежность к роду. Вопрос «чей ты?» получал ответ «Царегородцев», то есть сын, внук или потомок Царегородца. Женская форма Царегородцева — это естественное склонение фамилии применительно к женщинам рода. Отметим и редкую особенность: в основе лежит не имя и не ремесло, а географическое прозвище, причём не по месту жительства, а по факту дальнего путешествия. Такие фамилии встречаются реже, чем образованные от названий деревень или профессий, и потому особенно интересны.