Фамилия Цацарин — редкий пример того, как в основе русской по форме фамилии лежат сразу две совершенно разные тюркские и кавказские традиции именования. Разобраться, какая из них сработала в конкретном случае, почти невозможно, поэтому честнее рассмотреть обе версии.

Первая и самая вероятная отсылка ведёт к лезгинскому языку. Слово «цацар» там означает «колючка», и от него образовалось прозвище Цацара. Так могли назвать человека вспыльчивого, с острым языком, который «колется» в разговоре, или же того, кто был неуживчив и язвителен. Прозвища, отражающие характер, на Кавказе и в Поволжье встречались часто, поэтому эта версия выглядит органично.

Вторая версия уводит в калмыцкую степь. В калмыцком языке «цацар» — это большая палатка, шатёр. Тогда прозвище Цацара получал либо мастер, который такие палатки шил и ставил, либо человек, постоянно живший в шатре — например, кочевник или торговец, не имевший оседлого дома. Эта версия не менее правдоподобна, если предки носителя фамилии жили в астраханских или донских степях, где калмыцкое влияние было сильным.

Словообразовательная модель проста: к основе Цацара добавился типичный русский суффикс принадлежности -ин, который указывает на «сына Цацары» или «человека из семьи Цацары». Так прозвище, данное одному человеку, закрепилось за его потомками и превратилось в фамилию. Суффикс -ин здесь характерен для фамилий, образованных от слов, оканчивающихся на -а, и это стандартный путь для русской ономастики.

Интересно, что фамилия не получила распространения ни в одном из регионов, где бытовали оба исходных слова. Она осталась точечной, семейной, что типично для прозвищ, которые не переросли в массовые родовые имена. Скорее всего, предки Цацариных жили на стыке культур — в низовьях Волги, на Северном Кавказе или в калмыцких кочевьях, где русские фамилии нередко впитывали местные слова.

Спор о том, какая версия вернее, решается только географией. Если родословная тянется к Дагестану — ближе лезгинская «колючка». Если к Астрахани или Калмыкии — «палатка». Но обе версии объединяет одно: прозвище было ярким, запоминающимся, иначе оно не закрепилось бы в качестве фамильного имени.