Фамилия Цапарин — редкий случай, где прозвищная основа и суффикс вступают в почти детективное противоречие. На первый взгляд всё просто: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — цапарин, то есть сын Цапары). Но вот имя Цапара в старых документах не встречается, зато хорошо известно слово «цапать» — хватать, царапать, хватать без спросу. Вероятнее всего, Цапарой в русских говорах называли человека цепкого, хваткого, а может, и скупого: «цапа» в некоторых диалектах — это скряга. Образование фамилии по схеме «прозвище + -ин» типично для северных и центральных областей России, где эта модель вытесняла фамилии на -ов/-ев.

Сложность в том, что существует и другая, менее очевидная версия. В польском и украинском языках «цап» — это козёл, а «цапати» — бодать. Если предки носили фамилию Цапаренко или Цапар, то при переходе в великорусскую среду суффикс мог переоформиться в -ин. Но здесь мы заходим на зыбкую почву: в украинской ономастике фамилия Цапар встречается, но её носители концентрируются на западе, а Цапарины — явно восточное образование. Поэтому версия с русским диалектным «цапать» выглядит надёжнее: она объясняет и прозвище, и типичную для русского Севера модель.

С точки зрения социальной истории, Цапарины — скорее всего, крестьянский род. Фамилии на -ин в среде земледельцев и ремесленников фиксируются с XVII века, но массово закрепляются после отмены крепостного права. Если верить редким архивным записям, Цапарины встречаются в Вологодской и Архангельской губерниях — именно там, где «цапать» означало не только хватать, но и «чесать лён» (цапать лён). Так что предок мог быть не хваталой, а льняным чесальщиком, и прозвище дали по ремеслу.

Единственное, что можно сказать с уверенностью: фамилия недвусмысленно связана с действием или свойством, а не с именем или географией. И в этом её своеобразие — она не перешла в разряд «стандартных», осталась живым напоминанием о говоре и быте тех мест, где её придумали.