Фамилия Целобанов звучит для современного уха почти как книжный курьёз, но за ней стоит живая и очень конкретная история прозвища. Вопреки возможному соблазну связать её с глаголом «целовать», корень здесь иной: в основе лежит слово «цел» — то есть «невредимый, здоровый, целый». Так на Руси могли прозвать человека, который уцелел в серьёзной переделке — в бою, в пожаре, в долгой болезни, — либо того, кто отличался крепким здоровьем и физической цельностью. Прозвище Целобан, от которого пошла фамилия, сложилось из двух основ: «цел» и «бан» (диалектное «банить» — мыть, чистить, а в переносном смысле — «отделывать», «чинить»). Таким образом, Целобан — это тот, кто «доделал себя до целого», восстановил, починил, либо просто крепкий, невредимый человек.

Именования, образованные по той же модели, что и фамилия Целобанов, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Славянские фамилии возникали от личного прозвища или от имени (христианского или языческого), и Целобанов — типичный пример прозвищной фамилии, где суффикс -ов указывает на принадлежность: «сын Целобана». Подобные двухосновные прозвища, склеенные из корня и глагольной формы, были распространены в северных и центральных русских говорах, где слово «банить» имело хождение в значении «мыть, парить в бане» и «чинить, латать». Поэтому не исключено, что родоначальник фамилии был банщиком или знахарем, который «правил» людей, возвращая им здоровье, — но куда вероятнее, что прозвище отражало характер или судьбу.

В дореволюционных переписях фамилия встречается в основном в Вологодской, Вятской и Пермской губерниях — регионах, куда уходили на промыслы и где прозвища цеплялись особенно прочно. Носители фамилии были, как правило, крестьянами или посадскими людьми, а само прозвище могло закрепиться за родом после того, как предок вернулся с войны или отхожего промысла целым и невредимым. В документах XVII–XVIII веков встречаются формы Целобанов и Целованов, причём вторая — результат народной этимологии: писцы и сами носители нередко «исправляли» непонятное слово в сторону более знакомого «целовать». Это типичная история для фамилий с редким корнем: написание колебалось, пока не устоялось в современном виде.

Отдельного внимания заслуживает суффикс. В фамилии Целобанов мы видим не частотный -ин и не «географический» -ский, а простой патронимический -ов, который в северных говорах присоединяли к прозвищам на твёрдый согласный. Это говорит о том, что фамилия сложилась в крестьянской среде, где фамилии не «придумывали», а записывали по отцу, и закрепилась она сравнительно поздно — в XVIII–XIX веках, когда прозвища стали наследственными. Ударение в фамилии обычно падает на третий слог — Целоба́нов, что тоже характерно для северного произношения.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Целобанов стоит в ряду с Целиков, Целышев, Целовальников, но выделяется на их фоне именно глагольной второй частью. Аналогов с корнем «бан» в русских фамилиях немного — это Банников, Банин, — и их сочетание с «цел» практически уникально. В польской и украинской ономастике встречаются близкие по модели фамилии типа Całowański или Цілобан, что подтверждает общеславянский характер словообразования, но русский Целобанов остаётся самостоятельным, локальным явлением. Сегодня фамилия редкая, её носители рассеяны по стране, и точной статистики по ней нет — но каждый, кто носит её, несёт в себе память о предке, которого когда-то назвали за то, что он уцелел.