Фамилия Цеулев звучит необычно, и это не случайно: её происхождение неочевидно и уходит корнями в диалектную лексику или иноязычное влияние. В основе лежит прозвище или мирское имя Цеуль, к которому добавился стандартный русский патронимический суффикс -ев (форма родительного падежа: «чей?» — Цеулев, то есть сын Цеуля). В русской ономастике суффикс -ев присоединяется к основам на мягкий согласный или -й, что здесь и соблюдено.

Самая вероятная версия связывает прозвище Цеуль с диалектным словом «цеуля» или «цуля». В южнорусских и украинских говорах так называли маленького, тщедушного человека, замухрышку, а также — в переносном смысле — нерасторопного или неряшливого. В рязанских и тульских говорах «цуля» означала также «лапоть» или «обувка», что могло стать прозвищем сапожника или человека, носившего неказистую обувь. Таким образом, первый носитель фамилии мог получить её по внешности или по роду занятий.

Менее распространённая, но возможная версия — тюркское происхождение. Корень «цеул» мог быть искажением тюркского имени или прозвища со значением «быстрый», «резвый» (ср. татарское «чул» — быстрый) или восходить к слову «сулу» (красивый) через диалектное переоформление. Однако в таком случае фамилия скорее имела бы форму Цулев или Сулуев, а сохранение «це» указывает на славянскую языковую обработку.

Фамилия крайне редкая. По данным открытых источников, основные очаги её бытования — юг России (Ростовская область, Краснодарский край) и восток Украины. Это коррелирует с ареалом распространения диалектного слова «цуля». В дореволюционных метрических книгах фамилия не фиксировалась в дворянских родословных, что указывает на крестьянское или мещанское происхождение: предки Цеулевых, скорее всего, были государственными крестьянами или однодворцами.

С точки зрения словообразования фамилия Цеулев стоит в одном ряду с более понятными Цуликов, Цулин, но её исходная форма с «е» в корне (Цеуль) — архаичная или диалектная особенность. Это не фамилия-переосмысление (как, например, Цветков от цветок), а прямое прозвище, застывшее в патронимической форме. Никаких «красивых» легенд о благородном происхождении здесь нет — зато есть живой след народной речи, сохранивший слово, которое почти исчезло из языка.