Фамилия Цыганец звучит экзотично, но на деле указывает на вполне конкретную социальную роль предка. Вопреки догадкам, её носитель не обязательно был цыганом по крови. В основе лежит прозвище Цыганец, которое в славянской среде давали не по этнической принадлежности, а по внешности (смуглый, черноволосый), образу жизни (кочевой, беспокойный) или роду занятий.

Словообразовательная модель здесь редкая и показательная. Суффикс «-ец» в русских фамилиях обычно указывает на происхождение из какой-то местности (например, Тамбовец) или на принадлежность к определённой группе. В случае с прозвищем Цыганец этот суффикс выполняет функцию этнонимического маркера: он превращает название народа в прозвище отдельного человека. Фамилия закрепилась в форме «Цыганец» без дополнительных родовых суффиксов (-ов, -ин), что характерно для украинской и белорусской традиции, а также для южнорусских областей. В документах XVIII–XIX веков так могли записать крестьянина или казака, получившего прозвище за характерный «цыганский» нрав или ремесло — например, за торговлю лошадьми, кузнечное дело или гадание.

Географически фамилия тяготеет к западу и югу Российской империи. Она встречается среди украинских казаков, в белорусских местечках и в южнорусских губерниях (Курская, Воронежская, Донская область). В отличие от фамилий вроде Цыганков или Цыганов, которые чаще встречаются в центральной России, форма «Цыганец» сохраняет связь с исходным прозвищем без патронимического переосмысления. Это делает её более архаичной и регионально окрашенной.

Стоит учитывать, что в XIX веке фамилию могли дать и потомкам оседлых цыган, которые жили в сёлах и занимались ремёслами. Но для большинства случаев версия с прозвищем, отражающим внешность или характер, остаётся основной. Споров среди этимологов почти нет: все сходятся на том, что корень «цыган-» здесь прямой, а суффикс указывает на лицо, а не на принадлежность к роду.