Фамилия Тубольцев — редкий случай, когда вопрос о происхождении не закрыт, и у вас есть выбор из двух версий. Обе они ведут в прошлое, но рисуют разные картинки.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: в основе лежит прозвище Туболец, к которому добавился стандартный русский патронимический суффикс -ев. Так обычно называли сына или потомка человека по прозвищу. То есть Тубольцев буквально означает «сын Тубольца». Это классическая схема, по которой строились тысячи русских фамилий.

Первая версия связывает прозвище с украинским словом «тубiлець» — «туземец», то есть коренной житель, уроженец какой-то местности. Это слово, в свою очередь, восходит к польскому tubylec, которое образовано от tubylec — «здешний, местный». В этом случае прозвище могло закрепиться за человеком, который подчёркивал свою исконную принадлежность к месту, возможно, в противовес пришлым людям.

Вторая гипотеза выглядит не менее убедительной. Согласно ей, Туболец — это искажённое «тоболец», то есть житель города Тобольска. Здесь сработала народная этимология: при переезде в другие регионы прозвище по месту прежнего жительства могло видоизмениться под влиянием местных говоров. Учитывая, что Тобольск был крупным административным и торговым центром Сибири, оттуда выходило много переселенцев, и прозвище «тоболец» было вполне употребимо. Скорее всего, эта версия правдоподобнее: она опирается на реальную географическую привязку и объясняет, почему в фамилии появилась буква «у» вместо «о» — так слово могли произносить в северных или уральских говорах.

Стоит отметить, что фамилия Тубольцев — довольно редкая. Она встречается в основном в центральной России и в Поволжье, что косвенно подтверждает версию о переселенцах из Сибири: прозвище закрепилось за первопроходцами, которые двинулись на запад от родных мест. Точное время возникновения фамилии определить сложно — процесс формирования русских фамилий шёл несколько столетий, с XV по XVII век, и в каждом роду он происходил по-своему.

Как бы то ни было, фамилия Тубольцев — живой памятник славянской культуры. Она сохранила в себе либо память о человеке, гордившемся своей «здешностью», либо след долгого пути из сибирского города в европейскую часть России.