Фамилия Турусина — женская форма фамилии Турусин, и её разбор стоит начать с мужского варианта, так как именно он хранит ключ к происхождению. В основе фамилии лежит прозвище или неканоническое имя Туруса, что сразу отсылает нас к двум основным версиям, обе из которых связаны с диалектной лексикой.

Первая и наиболее вероятная версия связывает основу с глаголом «турусить» — в русских говорах это означало «говорить вздор, пустословить», а также «медлить, тянуть время». Соответственно, Турусой могли прозвать болтуна, враля или нерешительного, медлительного человека. В этом же ряду стоит и слово «турусы» (или «турусы на колёсах») — пустые разговоры, выдумки. Таким образом, фамилия могла закрепиться за тем, кого в деревне считали краснобаем или фантазёром.

Вторая версия — топонимическая. В северных и центральных регионах России встречаются речки с названием Туруса (например, приток Оки), а также населённые пункты вроде Турусино (есть в Костромской и Вологодской областях). В этом случае фамилия образована по модели «житель такого-то места»: человек из Турусы или Турусина становился Турусиным. Суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — Турусин), что типично для фамилий, образованных от прозвищ или названий, оканчивающихся на -а/-я.

Словообразовательная модель здесь простая: основа Турус + суффикс -ин. Это один из самых древних и распространённых способов образования русских фамилий, характерный для XVI–XVII веков. Важно, что фамилия не имеет «дворянского» суффикса -ский, что косвенно указывает на её происхождение в крестьянской или посадской среде. В ономастических справочниках (например, в работах Б. Унбегауна) подобные фамилии на -ин от основ с конечным -а считаются типично русскими, в отличие от украинских или белорусских аналогов на -енко.

С географией фамилия Турусина встречается преимущественно в центральной России и Поволжье, с заметным скоплением в Нижегородской области и бывшей Вятской губернии. Это совпадает с ареалом бытования слова «турусы» в значении «пустая болтовня», что делает прозвищную версию более обоснованной, чем топонимическую, — для последней нужны были бы массовые переселения из конкретного села, а их следов нет. Таким образом, скорее всего, предок носительницы этой фамилии был человеком словоохотливым, любителем приукрасить рассказ — качество, которое в ироничной форме закрепилось за его потомками.