Фамилия Тусса — редкий случай, когда написание почти не оставляет сомнений в происхождении. Стоит один раз произнести её вслух, как слышится итальянское или испанское «tussa» — кашель. И действительно, перед нами, скорее всего, не славянская, а западноевропейская фамилия, попавшая в Россию вместе с носителями.

Самая прямая версия возводит основу к итальянскому слову «tosse» (кашель) или его диалектным вариантам. В таком случае прозвище Тусса могли дать человеку с характерным, надсадным кашлем — либо хронически больному, либо, что в средневековой Европе было страшнее, с симптомами чахотки. Прозвища по болезням и физическим особенностям (Хромой, Кривой, Горбатый) давали безжалостно, но без злого умысла — для узнавания. Вторая, менее вероятная версия — от немецкого диалектного «tuss» (шум, возня), что могло указывать на суетливого или шумного человека.

В русском контексте фамилия Тусса появилась, скорее всего, через обрусевших иностранцев — итальянских архитекторов, художников, лекарей, приезжавших в Россию в XVIII–XIX веках. Суффикс -а, характерный для женского рода в русском, здесь обманчив: в итальянском окончание -а есть и у мужских фамилий (например, Джузеппе Верди). Поэтому Тусса могла быть как мужской, так и женской фамилией у предков-иностранцев.

Русская патронимическая модель (-ов, -ев, -ин) к этой основе не приложилась: фамилия осталась в неизменной форме, без суффикса принадлежности. Это дополнительный аргумент в пользу позднего, нерусского происхождения. Если бы Тусса произошла от русского прозвища (например, от диалектного «тус» — пустой звук, вздор), мы бы почти наверняка имели вариант Тусин или Туссов.

География фамилии сегодня — в основном юг России и Краснодарский край, где исторически селились греки, итальянцы и другие народы Средиземноморья. Встречается она и в Прибалтике, что может указывать на эстонские или латышские корни: в эстонском «tuss» — грубое, просторечное слово для обозначения ссоры или драки, что также могло стать прозвищем.

Таким образом, фамилия Тусса — не про древнерусский быт, а про миграцию, профессию или болезнь, застывшую в слове. Её носители — потомки тех, кого когда-то в Италии, Германии или Прибалтике окликнули по характерному признаку, а в России это прозвище так и осталось без изменений — короткое, звонкое, непохожее на соседние Ивановых и Петровых.