Фамилия Тужилин — это, по сути, застывшее прозвище, которое берет начало от древнерусского глагола «тужить», то есть «горевать, печалиться, сокрушаться». Логика здесь простая: Тужилой в старину могли прозвать человека унылого, невеселого, либо того, на чью долю выпало много горя и забот. Но у этой версии есть и обратная сторона, не менее интересная.

Вторая, и пожалуй, более правдоподобная гипотеза, связана с языческими оберегами. В древности славяне верили, что имя может влиять на судьбу. Чтобы уберечь ребенка от злых духов и привлечь к нему счастье, ему давали «ложное» имя с отрицательным значением — Тужилой. Считалось, что дитя с таким именем никому не нужно, а значит, и нечистая сила его не тронет. Парадокс, но, называя ребенка «печальным», родители желали ему обратного — беззаботной и радостной жизни. Следы этой традиции мы видим и в других фамилиях-оберегах вроде Нечаев, Некрасов или Заболоцкий.

Словообразовательная модель фамилии проста и характерна для русского севера и центральных областей. Основа «Тужил-» (от прозвища Тужила) и суффикс «-ин» указывают на принадлежность: Тужилин — это «сын Тужилы», потомок человека с таким прозвищем. Суффикс «-ин» в русских фамилиях обычно присоединялся к основам на -а/-я (как Пушкин от Пушки), что полностью совпадает с нашим случаем.

Любопытно, что у фамилии есть «родственники» по корню: Тужилкин, Тужилов, Тужин. Все они образованы от того же глагола, но с разными суффиксами, что говорит о широкой распространенности прозвища в народной среде. Встречается и диалектное слово «тужила» — так в некоторых говорах называли плакальщицу на похоронах, что добавляет еще один возможный оттенок значения.

К какому сословию относились первые Тужилины, сказать сложно. Прозвища, а затем и фамилии на «-ин» в XV–XVII веках активно формировались и у крестьян, и у посадских людей. Дворянские роды с такой фамилией в истории не отмечены, что косвенно указывает на простое, народное происхождение рода.

Точное время и место возникновения фамилии Тужилин сегодня назвать нельзя — для этого нужны серьезные генеалогические изыскания с привлечением архивных документов. Но одно можно утверждать наверняка: эта фамилия — живой отпечаток средневекового мировоззрения, где имя служило не просто ярлыком, а инструментом защиты судьбы.