Фамилия Тыняный хранит память о прозвище дальнего предка, и в ней отчетливо слышен голос народной речи. В основе лежит нарицательное «тын» — так на Руси называли сплошной деревянный забор, частокол или городьбу. Владимир Даль в своем «Толковом словаре живого великорусского языка» определяет тын именно как «деревянный, сплошной забор, заплот, городьба, частокол, огорожа или рубка». Но у слова была и другая жизнь: в сибирских говорах тыном называли особую ловушку на тетеревов. Эта двойственность и задает два равноправных пути к разгадке прозвища.

Скорее всего, прозвище Тыняный относилось к числу «профессиональных» именований. Первый возможный предок — мастер, который занимался изготовлением и постановкой деревянных заборов, дело на Руси нужное и повсеместное. Второй — охотник, промышлявший птицу с помощью тына-ловушки. Обе версии правдоподобны, и выбрать одну без дополнительных генеалогических изысканий сложно. Сама форма «Тыняный» с суффиксом -ян- указывает на притяжательное или относительное значение: человек, связанный с тыном, принадлежащий этому занятию.

Прозвище закрепилось за человеком как наиболее употребительное именование, а затем, по обычной восточнославянской модели, перешло в фамилию. Потомок человека, которого окрестные жители звали Тыняный, со временем получил фамилию Тыняный. Обратите внимание на окончание: форма на -ый, а не на -ов или -ин, говорит о том, что перед нами не патронимическая фамилия в привычном смысле, а субстантивированное прилагательное, которое застыло в форме именительного падежа. Это довольно редкий и архаичный тип, что делает фамилию самобытным памятником славянской культуры.

Безусловно, фамилия Тыняный — замечательный образец народного словообразования. Однако процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Окончательно говорить о точном времени и месте происхождения фамилии Тыняный можно лишь на основании серьезных генеалогических исследований, которые потребуют работы с архивными документами и метрическими книгами. Пока же можно уверенно утверждать одно: предки носителя этой фамилии были людьми мастеровыми или бывалыми, чья жизнь была тесно связана с лесом и деревом.