Фамилия Удот — редкий случай, когда в основе лежит не очевидное имя или ремесло, а птица. Вернее, её прозвище, которое со временем закрепилось за родом. Удот — это фонетический вариант более привычного прозвища Удод, а сама фамилия по модели образования — типичное отчество: суффикс -ов указывает на «сына Удота».

Птица удод — небольшая, но запоминающаяся: яркое пёстрое оперение, веерообразный хохолок на голове и длинный изогнутый клюв. По земле она передвигается быстро и проворно, чем-то напоминая скворцов. При этом удод осторожен, но не пуглив: в случае внезапной тревоги он может затаиться, буквально прижавшись к земле и замерев. Такое поведение и внешность давали богатую пищу для народных сравнений, и прозвище Удод (или Удот) человек мог получить за сходство с птицей — внешне или по манере двигаться, суетиться, затаиваться.

Есть и другая, более глубокая версия. Удод издревле упоминается в литературных и священных текстах — в Коране и Библии. В исламской традиции и некоторых еврейских источниках удод связан с царём Соломоном, который, по преданию, считался повелителем птиц и зверей. Поэтому имя Удод (а значит, и Удот) могло быть не просто прозвищем, а мирским именем. Давая ребёнку такое имя, родители словно вверяли его природе: считалось, что так младенец станет «своим» для окружающего мира и к нему перейдут полезные качества, которыми наделён этот представитель животного царства — осторожность, проворство, умение вовремя замереть и не попасть в беду.

Какая версия правдоподобнее? Скорее всего, обе работали одновременно. В крестьянской среде, где фамилии массово закреплялись в XVI–XVII веках, прозвище по птице было естественным способом выделить человека среди односельчан. А вот книжное, библейское значение удода вряд ли было известно каждому, кто давал прозвище. Так что в основе фамилии Удот, вероятнее всего, лежит живое наблюдение за поведением человека, а не религиозный символизм. Но само упоминание удода в священных текстах придаёт фамилии неожиданную глубину: носитель фамилии Удот носит в себе память о птице, которую знали и на Ближнем Востоке, и в русских деревнях.