Фамилия Утенский — это яркий пример того, как географическое название становится родовым именем. Её основа — топоним, скорее всего, название населённого пункта вроде Утёна, Утени или Утенки. Такие сёла и деревни существовали в разных регионах Российской империи, особенно на западе и северо-западе (в современных Беларуси, Литве, Польше). Суффикс -ский указывает на дворянскую или шляхетскую модель образования фамилий: в XVII–XIX веках такую форму часто получали выходцы из духовенства, а также мелкопоместные дворяне, бравшие фамилию по названию своего поместья или места рождения.

Прозрачная этимология не должна вводить в заблуждение: прямой связи с уткой здесь, скорее всего, нет. Хотя в русском языке существует слово «утенский» (относящийся к утёнку), в качестве фамилии оно было бы оформлено иначе — через суффикс -ов/-ев или -ин (Утенков, Утенкин). Модель на -ский почти всегда привязана к географическому объекту. Поэтому версия с птицей — вторичная, народная, не подтверждённая ономастическими закономерностями.

Интересна возможная литовская параллель. В Литве есть город Утена (Utena), и фамилия Утенский могла возникнуть у выходцев оттуда. В таком случае её польский или белорусский вариант звучал бы как Утенский (Uteński) — с типичным для этих языков окончанием. После разделов Речи Посполитой такие фамилии фиксировались в документах Российской империи уже в русифицированном виде. Если предок был шляхтичем, фамилия могла передаваться по мужской линии без изменений; если крестьянином — её форма могла колебаться.

Встречаемость фамилии сегодня невысока, что характерно для топонимических фамилий с узкой локальной привязкой. Носители Утенских рассеяны по России, Украине и Беларуси, но нигде не образуют плотных гнёзд. Это типичная «одиночная» фамилия, возникшая, вероятно, в XVIII–XIX веках, когда крестьянам и духовенству массово присваивали фамилии по названию их прихода или деревни.

Таким образом, Утенский — фамилия-топоним, указывающая на географическое происхождение предка. Её главная загадка — какой именно населённый пункт лёг в основу, и ответ на этот вопрос лежит не в лингвистике, а в семейном архиве: метриках, ревизских сказках или списках дворянских родов.