Происхождение
Фамилия Валынин
Фамилия Валынин — одна из тех, где за простым звучанием скрываются сразу две возможные истории, и обе ведут в крестьянскую или ремесленную среду. Главная загадка здесь — корень «валын-», который не совпадает ни с распространённым именем, ни с очевидным названием профессии.
Суффикс -ин указывает на принадлежность: Валынин — сын Валыни или человек из рода Валыни. Основа «Валын-» в русских говорах могла быть прозвищем. Самая прямая версия — от слова «валын», которое в некоторых диалектах означало «лентяй, медлительный человек» (сравните с глаголом «валандаться» — возиться, мешкать). Прозвище Валыня могли дать нерасторопному, флегматичному человеку. В пользу этой версии говорит то, что фамилии с корнем «вал-» (Валуев, Валин) часто связаны именно с чертами характера или поведением, а не с предметами.
Вторая, менее очевидная, но не менее интересная версия — связь с географическим названием. В старой Руси «Валынью» могли называть выходца из Волынской земли (древнерусское «Волынь»). Фонетически переход «Волынь» → «Валынь» возможен в северных и северо-восточных говорах, где «о» в безударном положении произносили как «а». В таком случае Валынин — потомок переселенца с Волыни, и фамилия несёт не прозвищный, а «земляческий» отпечаток. Эта гипотеза подкрепляется тем, что фамилия встречается в старых переписях Владимирской и Костромской губерний — областях, куда как раз шли переселенцы с запада.
В словарях Б. Унбегауна и В. Никонова прямого разбора фамилии Валынин нет, но модель образования типична для XVI–XVII веков, когда прозвища на -ыня активно переходили в фамилии. Спор о том, что первично — прозвище от характера или указание на родину, — остаётся открытым. Но если выбирать, прозвищная версия выглядит чуть надёжнее: слишком много на Руси было «валыней» — медлительных людей, чтобы каждому из них приписывать волынское происхождение.
В любом случае, носитель фамилии Валынин может с равной вероятностью вести род от неспешного крестьянина из центральной России или от переселенца с западнорусских земель. Оба пути — часть обычной, негромкой, но настоящей истории.