Фамилия Везенкова — женская форма от Везенков, и её разумнее разбирать через мужской вариант. Сама фамилия редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Скорее всего, перед нами отчество от прозвища или мирского имени, образованного с помощью суффикса -енок/-онок, который в северных и центральных русских говорах означал «сын такого-то» или «детёныш». Везенок — человек, которого так прозвали. А основа — «вез-», от глагола «везти».

В таком случае Везенок — это, вероятно, прозвище возчика, извозчика, того, кто занимался перевозкой грузов. В крестьянской среде это было распространённое занятие: «везти» значило не просто перемещать, а выполнять конкретную работу — доставлять товары на ярмарку, возить сено или дрова. Фамилии на -енков (Везенков, Возенков) характерны для юга России, особенно для Курской, Орловской, Воронежской губерний, где суффикс -енок был типичным для образования отчеств.

Есть и другая версия, менее вероятная, но возможная: Везенков могло возникнуть от названия села или реки Везенка. Такие топонимы встречаются в бассейне Оки, но документальных подтверждений массовому бытованию фамилии оттуда нет. Если принять эту версию, фамилия указывала бы на выходца из конкретного места.

Третья гипотеза — связь с диалектным словом «везенка» (вид повозки или саней). В некоторых говорах так называли небольшие сани для перевозки сена. Тогда прозвище Везенок мог получить либо мастер, делавший такие сани, либо человек, который на них ездил. Но это уже домыслы: прямых словарных фиксаций такого слова в значении «человек» нет.

Словообразовательно фамилия прозрачна: корень «вез-», суффикс «-енок» (уменьшительно-отчество), затем стандартный фамильный суффикс «-ов». Ударение, скорее всего, на второй слог — Везе́нков, хотя в бытовой речи возможны колебания. Сословно фамилия однозначно крестьянская или мещанская: дворянских родов с такой фамилией в исторических списках не значится.

Таким образом, Везенков — потомок человека, которого в деревне знали как Везенка, то есть сына возчика или самого извозчика. Фамилия сохранила память о конкретном ремесле, без которого в XIX веке не обходилась ни одна ярмарка.