Фамилия Видута — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Её основатели, скорее всего, были выходцами из среды, где имя Виталий прошло необычный путь народной переработки. В отличие от распространённых фамилий на -ов или -ин, форма Видута сохранила исходное окончание, что указывает на её прозвищное или именное происхождение, а не на типичную патронимическую модель.

Разбираем словообразовательную цепочку. Мужское крестильное имя Виталий (от латинского vitalis — «жизненный, живущий») в бытовой речи могло сокращаться до Витя. Далее вступали в силу уменьшительно-ласкательные суффиксы: -ут(а) и -юг(а) давали формы вроде Витюта, Витута. Звонкое «д» в фамилии — результат характерного для некоторых говоров озвончения глухого «т» между гласными или под влиянием мягкого произношения. Так Витута превратился в Видута. Итоговое имя Видута и стало основой фамилии, закрепившись без дополнительных фамильных суффиксов.

С церковной точки зрения, небесным покровителем носителей этого имени можно считать Преподобного Виталия Александрийского. Святой прославился необычным подвигом: он жил среди блудниц, молился за них и зарабатывал на жизнь честным трудом, терпя насмешки от горожан, не понимавших его истинных намерений. После его смерти в руках нашли свиток с наставлением: «Мужи александрийские, не осуждайте прежде времени, пока не придет Господь, праведный Судия». Молитвы Виталия, по преданию, помогли многим женщинам оставить греховную жизнь.

Географическая привязка фамилии довольно узкая. В Книге памяти Красноярского края упоминается Видута Иван Григорьевич, родившийся в 1904 году в деревне Каменка Минусинского уезда Енисейской губернии. Эта запись — одно из немногих документальных свидетельств бытования фамилии в Сибири. Минусинский уезд был местом ссылки и переселения крестьян из центральных губерний, поэтому предки Видута могли попасть туда в ходе аграрных реформ или как старообрядцы.

Таким образом, фамилия Видута — не случайное искажение, а закономерный результат народной обработки канонического имени. Она сохранила память о конкретном человеке, которого в быту звали уменьшительно, и о том, как звучала русская речь в определённой местности.