Фамилия Влкова — редкий случай, когда основа угадывается с первого взгляда, но сразу ставит в тупик. В ней нет привычного гласного между «в» и «л», что для русского уха звучит как сокращение. На самом деле это вариант фамилии Волкова, где по законам старой орфографии или под влиянием живого произношения выпал безударный звук. В дореволюционных метрических книгах и переписях нередко писали «Влков» или «Влкова» — беглое «о» в корне «волк» просто не отражали на письме, особенно если писарь торопился или записывал со слуха. Так что первое и главное: Влкова — не отдельная фамилия, а графический дубль Волковой, закрепившийся в некоторых семьях.

Корень, разумеется, «волк». В русской ономастике это одно из самых распространенных прозвищных именований. Волком могли назвать человека за угрюмый нрав, одиночество, хищную хватку в делах или — реже — за внешнее сходство. В славянской традиции такие «звериные» имена давали не в обиду, а как оберег: считалось, что злое имя отпугнет нечистую силу от ребенка. Со временем прозвище Волк превратилось в нецерковное имя, а от него пошла фамилия.

Суффикс -ов- в форме женского рода на -а указывает на принадлежность: Влкова буквально значит «дочь или жена человека по прозвищу Волк». Модель типична для центральной России и севера, где фамилии на -ов/-ев составляют большинство. Интересно, что в южных и западных регионах ту же основу могли оформить иначе — Волченко, Волковский, Волк, — но вариант с редуцированным корнем встречается именно в зоне северных и среднерусских говоров, где «аканье» и выпадение гласных в быстрой речи особенно сильны.

Географически фамилия Влкова сегодня редкая, но не единичная. Встречается в старых списках жителей Тверской, Новгородской и Вологодской губерний — тех местах, где письменная фиксация часто шла «на слух». Если ваши предки носили эту фамилию, скорее всего, они были крестьянами или посадскими людьми из лесной полосы России, где волк был и реальным соседом, и частым персонажем народной культуры.

С точки зрения словообразования Влкова показательна тем, что демонстрирует живую фонетику XIX века: безударный гласный «о» в корне редуцировался до нуля звука, и это закрепилось в официальном документе. Такие «урезанные» формы — ценный материал для историков языка, они точнее отражают реальное произношение, чем книжная норма.