Фамилия Воловар — редкая и выразительная, её происхождение почти наверняка связано с профессией или прозвищем, а не с именем или географическим названием. Основа «вол-» указывает на вола, то есть кастрированного быка, тягловое животное, широко использовавшееся в крестьянском хозяйстве до появления механизации. Вторая часть, «-вар», происходит от глагола «варить». Так что дословно Воловар — это «тот, кто варит волов». Звучит необычно, но за этим стоит конкретное ремесло.

Скорее всего, Воловаром называли человека, который занимался вываркой мяса, сала или костей волов — возможно, для производства мыла, клея или кормов. В доиндустриальной России существовали целые артели «поваров» и «саловаров», перерабатывавших туши павшего или забитого скота. Воловье мясо было дешевле говядины, и его часто пускали на варку студня, мыла или на корм собакам. Прозвище могло закрепиться за владельцем такого промысла или за работником бойни.

Фамилия образована по модели «основа глагола + -ар» (сравните: бондарь, псарь, рыбарь). Суффикс -ар указывает на деятеля по профессии, что типично для украинских, южнорусских и белорусских фамилий. В русском языке эта модель менее распространена, чем в украинском, поэтому фамилия Воловар тяготеет к юго-западным регионам бывшей Российской империи — современной Украине, Беларуси, а также к казачьим землям (Кубань, Дон). Встречается она исключительно редко, даже по меркам редких фамилий.

Есть и менее вероятная версия: что Воловар — это вариант фамилии Воловер (от «воловер» — тот, кто вертит волов, то есть погоняет их). Но она слабее, так как суффикс -ар чётко указывает на варку, а не на управление. Если бы основа была от «воловодить» (водить волов), мы бы видели фамилию Воловодов или Воловод. Так что «поварской» вариант остаётся главным.

В документах фамилия почти не фиксируется — в дореволюционных переписях её могли записывать на слух: Валавар, Воловарь, Воловор. Такие искажения типичны для устной передачи: буква «о» в безударном положении могла переходить в «а», а конечный «р» иногда смягчался. В современной России и Украине носителей можно пересчитать по пальцам, но каждый из них хранит в фамилии память о грубоватом, но честном ремесле переработки скота — деле, без которого не обходился ни один базар и ни одна ярмарка в XIX веке.