Фамилия Ворковастова — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, с трудом поддаётся однозначной расшифровке. На первый взгляд корень «ворк-» наводит на мысль о глаголе «ворковать» (издавать нежные звуки, как голубь). Однако суффикс «-аст-» в русских прозвищах обычно указывает на внешний признак или склонность к чему-либо (горластый, зубастый, глазастый). Получается, что «ворковастый» — это человек, который много и охотно воркует, то есть говорливый, ласковый в речах, возможно, льстивый или сладкоголосый. Такое прозвище могли дать не столько за манеру говорить, сколько за характер — мягкий, уступчивый, любящий пускать пыль в глаза красивыми словами.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Обычно фамилии на «-ов» образуются от существительных или прилагательных (Воркунов — от «воркун»). Но форма «Ворковастов» явно произведена от прилагательного «ворковастый» с помощью патронимического суффикса «-ов». Это значит, что первый носитель фамилии (Ворковаст) был сыном человека, которого в округе прозвали Ворковастым. Мужская форма фамилии — Ворковастов, женская — Ворковастова. Само прозвище могло возникнуть в среде, где ценили либо, наоборот, высмеивали излишнюю мягкость и слащавость в общении.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южным регионам России, но не является массовой. В дореволюционных переписях и метрических книгах она встречается эпизодически, что подтверждает её прозвищное, а не «географическое» происхождение (от названия деревни). В отличие от фамилий, образованных от церковных имён (Иванов, Петров), Ворковастова — чисто бытовое, мирское прозвище. Оно не связано с ремеслом (как Кузнецов) или местностью (как Ростовцев), а описывает личное качество конкретного человека, жившего, вероятно, в XVII–XVIII веках.

Стоит отметить, что в некоторых говорах «ворковать» имело дополнительный оттенок — «негромко ворчать», «бормотать». Если это так, то «ворковастый» мог означать не столько ласкового, сколько постоянно бормочущего себе под нос человека. Однако основная версия с «голубиным воркованием» выглядит более убедительной: она объясняет и нежность, и некоторую театральность поведения, которую подмечали окружающие. Фамилия сохранила эту двойственность: в ней слышится и теплота, и лёгкая ирония.