Фамилия Воруев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка не связано с прямым значением слова «вор». В русской традиции так называли не преступника, а хитрого, ловкого или изворотливого человека, а иногда — колдуна или знахаря, которого подозревали в связях с нечистой силой. В некоторых говорах «вором» могли назвать и того, кто промышлял разбоем, но в фамилиях этот смысл встречается реже: крестьяне редко давали себе саморазоблачительные прозвища.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ев указывает на принадлежность — «сын Воруя» или «из рода Воруя». Само прозвище Вор образовано от глагола «врать» в древнем значении «говорить, болтать, лгать», но также и «колдовать, заговаривать». В словаре В. Даля зафиксировано слово «воруй» — обманщик, плут. Таким образом, основа фамилии уходит не в криминальную хронику, а в народную психологию: предка могли прозвать за хитрость или за умение «заговаривать» болезни.

Интересно, что фамилия Воруев почти не встречается в центральных областях России. Основной ареал — Поволжье и Урал, где в XVIII–XIX веках оседали старообрядцы и беглые крестьяне. В этих местах прозвище «вор» могло закрепиться за человеком, который ушёл от властей и жил «в бегах», то есть вольно. В таком контексте фамилия теряет негативный оттенок и становится скорее «паспортной» меткой, зафиксированной при переписи.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Воров, Воробьёв (от «воробей», а не от «вор») — показывает, что Воруев стоит особняком. Если Воров мог образоваться и от имени Вор (сокращение от Ворона), то суффикс -уев встречается редко и указывает на прозвищную форму с уменьшительным или уничижительным оттенком: Воруй — Воруев. Вероятно, исходное прозвище звучало как Воруй, то есть «маленький вор» или «вороватый», что в крестьянской среде было скорее бытовой характеристикой, чем приговором.

Сегодня фамилия остаётся малочисленной. Её носители живут в основном в Пермском крае, Башкортостане и Оренбургской области — то есть там, где в XIX веке проходили тракты и где оседали переселенцы, чьи прозвища часто фиксировали не профессию, а черту характера или судьбу.