Фамилия Воськовцов — редкая и неочевидная на слух. Её основа сразу ставит перед исследователем вопрос: что за «воська» или «восько» стоит в корне? Ответ лежит не в мире чисел, а в географии и старых русских говорах.

Разбираем фамилию по составу. Корень «воськ-», суффикс «-ов-» и окончание фамильной модели «-цов». Перед нами типичная русская «фамилия второго порядка»: она образована не от имени или прозвища напрямую, а от другой фамилии или прозвища на «-ов». Исходная форма — Воськов (или Воськовец). А уже к ней добавили суффикс «-цов», который в русской ономастике часто указывал на принадлежность: «чей сын?» — «Воськовцов», то есть сын Воськова или выходец из семьи Воськовых. Такая модель характерна для северных и центральных регионов России, где любили наращивать суффиксы, создавая длинные фамилии.

Теперь главное — корень. «Воська» или «Восько» — это не от «восемь». В русских диалектах, особенно на Севере и в Сибири, слово «воська» означало «воск». В говорах буква «к» перед мягким знаком могла заменять «ск»: воск — воска — воська. Так что прозвище Восько или Воська давали человеку, связанному с воском: бортнику (добытчику дикого мёда и воска), свечнику, торговцу восковыми товарами. Возможна и вторая, менее вероятная версия: искажённое «Восько» как форма личного имени Вось (от Васька, но это натяжка). Более правдоподобно, что фамилия Воськовцов ведёт род от мастерового или крестьянина, промышлявшего воском.

По сословию носители фамилии Воськовцов, скорее всего, относились к крестьянам или мещанам. Фамилия недворянская, не княжеская — её породила среда, где прозвища давали по ремеслу. Встречается она крайне редко, и её география тяготеет к тем областям, где сохранялись старые диалектные формы: возможны следы в Архангельской, Вологодской, Пермской губерниях. Письменные источники по ней скудны, что только подтверждает её локальный, «низовой» характер.

Таким образом, фамилия Воськовцов — не про счёт, а про ремесло. Ваш предок, скорее всего, имел дело с воском: добывал, обрабатывал или продавал его. И сама фамилия — редкий пример того, как диалектное произношение обычного слова застыло в официальной записи.