Фамилия Ярмарков — одна из тех, чья основа лежит на поверхности, но при ближайшем рассмотрении таит в себе неочевидный исторический сдвиг. Кажется, что перед нами типичная «рыночная» фамилия: от слова «ярмарка», «торг». Однако в русской ономастике есть нюанс, который меняет всё.

Слово «ярмарка» пришло в русский язык из немецкого (Jahrmarkt — «годовой торг») и закрепилось в быту довольно поздно, в XVII–XVIII веках. Если бы фамилия образовалась прямо от него, мы бы ожидали форму Ярмарочный или Ярмаркин, но не Ярмарков. Дело в суффиксе -ов, который обычно крепится к личным именам или прозвищам, оканчивающимся на твёрдый согласный. Вероятнее всего, в основе лежит не сама «ярмарка», а прозвище Ярмарка — так могли называть человека, который либо родился или жил в день большой ярмарки, либо был завсегдатаем торгов, либо отличался шумным, «базарным» нравом. Прозвище Ярмарка (с ударением на первый слог) дало форму Ярмарков, что означает «сын Ярмарки».

Второй, менее очевидный, но правдоподобный вариант — связь с личным календарным именем Ермолай или его народными формами Ярмолай, Ярмолка. В диалектах «Ярмарка» могло быть переосмыслением имени Ярмолай под влиянием созвучного слова «ярмарка». Такое народное переосмысление не редкость: непонятное имя «подгоняли» под знакомое слово. Если это так, то Ярмарков — отчество от разговорной формы Ермолай, а не от торгового понятия.

Географически фамилия редкая. Встречается в основном в центральных и южных регионах России, а также в Зауралье — там, где проходили крупные ярмарки (Ирбитская, Макарьевская). Это косвенно подтверждает, что прозвище всё же могло быть связано с местом торговли. Носители фамилии в большинстве своём были крестьянами или мещанами, реже — купечеством, но в купеческой среде фамилия скорее закрепилась бы в форме Ярмарочников или Ярмаркины.

Итак, главная версия: Ярмарков — отчество от прозвища Ярмарка, данного человеку, чья жизнь была связана с ярмаркой. Альтернатива — искажённое отчество от имени Ермолай. Спор между этими версиями разрешить без генеалогического исследования конкретной семьи невозможно, но первая выглядит убедительнее из-за прозрачности мотивации: прозвища по месту и роду занятий давались часто, а фонетическая подмена имени — явление более случайное.