Фамилия Жебоедов — одна из тех, что сразу бросается в глаза своей необычностью. На слух она кажется почти шутливой, но на деле хранит память о вполне конкретном занятии предка. В основе лежит прозвище Жебоед, которое, скорее всего, получил человек, промышлявший ловлей и поеданием жаб. В старину, особенно в голодные или постные годы, лягушек и жаб действительно употребляли в пищу в некоторых русских регионах, хотя это и не было повсеместной практикой. Прозвище давали не в насмешку, а по реальному промыслу: такой человек мог быть бродячим охотником, знахарем, использующим жаб для снадобий, или просто бедняком, не брезгующим такой добычей.

Слово «жаба» в древнерусском языке звучало как «жеба» (с «е» вместо «а»), что и дало основу «жеб-». Суффикс «-оед» — редкий и выразительный, он указывает на поедателя чего-либо (сравните: «сыроед», «муравьед»). Таким образом, Жебоед — буквально «поедатель жаб». Фамилия образовалась по стандартной патронимической модели: сын Жебоеда стал Жебоедовым, то есть «принадлежащий Жебоеду». Суффикс «-ов» — самый распространённый в русских фамилиях, он закрепил прозвище за родом.

Интересно, что фамилия практически не встречается за пределами бывшей Российской империи. Она редкая, локальная и явно недворянская. В списках служилого дворянства или купеческих гильдий Жебоедовых нет — это фамилия крестьянская или однодворческая, скорее всего, из центральных или южных губерний, где водилось много земноводных. В XIX веке носители фамилии фиксировались в Тамбовской, Рязанской и Курской губерниях — регионы с обилием рек, болот и пойменных лугов, где жабы были привычной частью быта.

В отличие от многих «животных» фамилий (Волков, Зайцев, Соколов), Жебоедов не образован от названия зверя или птицы, а от действия с ним. Это редкий случай, когда прозвище описывает не внешность или характер, а конкретный способ добычи пищи. Поэтому фамилия стоит особняком: она не про то, кем человек был по нраву, а про то, чем он промышлял в буквальном смысле.