Фамилия Жабоедов — яркий пример прозвищной фамилии, где в основе лежит не профессия или имя, а бытовая наблюдательность и насмешка. Корень здесь — «жаба». Вопреки возможной догадке, предок вряд ли промышлял ловлей жаб или питался ими. Скорее всего, прозвище Жабоед дали человеку с большими глазами навыкате или с широким ртом — чертами, которые в народе ассоциировали с жабой. Такие «лягушачьи» прозвища были распространены в русских деревнях: вспомним Лягушонкова, Квакина, Жабкина.

Образована фамилия по стандартной патронимической модели: к основе прозвища Жабоед добавили суффикс -ов, означающий «сын» или «потомок». То есть Жабоедов — буквально «сын Жабоеда». Важно, что фамилия не дворянская и не книжная; её давали в крестьянской или посадской среде, где прозвища цеплялись легко и на века.

Существует менее очевидная версия: в некоторых говорах «жаба» означала не земноводное, а болезнь — ангину или опухоль горла. Прозвище Жабоед могли дать человеку, который часто болел «жабой» или лечил таких больных. Однако эта версия слабее: в ономастике первичны внешние сходства, а не медицинские термины. Словарь Б. Унбегауна подтверждает, что «жаба» в фамилиях почти всегда отсылает к животному, а не к хвори.

Фамилия редкая. В дореволюционных списках она встречается в основном в центральных губерниях — Тульской, Рязанской, Калужской. Географическая привязка к чернозёмной полосе, где крестьянские прозвища были особенно образными. Никаких дворянских родов Жабоедовых не зафиксировано — это стопроцентная народная фамилия, которую носили крестьяне, мещане и однодворцы.

Сравните с однокоренными: Жабин, Жабкин, Жабоедов — все они держатся на одном корне, но суффикс -едов выбивается из ряда. Он необычен: в русских фамилиях редко встречается глагольная часть «ед» (есть, поедать). Ближайшая аналогия — фамилия Хлебоедов, но там основа прозрачна: хлебоед — едок хлеба. В случае с Жабоедовым «ед» скорее ироничное усиление: «жрущий жаб» — насмешка над неуклюжим или жадным человеком.

Если вы носите фамилию Жабоедов, ваши предки жили в русской глубинке, среди крестьян, и получили прозвище за характерную внешность — скорее всего, за глаза навыкате. Фамилия не знатная, но живучая: она пережила века и сохранила в себе деревенскую меткость, которую не вытравили ни реформы, ни паспортизация.