Фамилия Жогла — редкий случай, когда искомая основа почти наверняка не славянская, а западноевропейская. В русском языке слово «жогла» ничего не значит, и фамилия не вписывается в типичные модели на -ов, -ин или -ский. Это указывает на заимствование. Скорее всего, перед нами фамилия польского, чешского или словацкого происхождения, адаптированная к русской графике.

Наиболее логичная версия отталкивается от польского и чешского слова żagiel (парус). В польском языке есть фамилия Żagiel, а её уменьшительная или пренебрежительная форма могла звучать как Żagla. При переносе в русскую устную речь и последующей записи «ż» превратилось в «ж», а «a» на конце закрепилась. Таким образом, Жогла могло означать «маленький парус» или «парусок» — прозвище, данное человеку, имевшему отношение к парусному делу: моряку, рыбаку, корабельщику или, в переносном смысле, человеку быстрому и лёгкому на подъём.

Версия с тюркским корнем маловероятна, хотя формально слово «жогла» можно сопоставить с тюркскими основами, означающими «колючка» или «шип». Но для фамилий на -а, бытующих в западных регионах, такое объяснение кажется искусственным. География фамилии подтверждает западную версию: Жогла встречается прежде всего на западе Украины, в Белоруссии и в Польше, где исторически сильны польские и балто-славянские языковые влияния.

Морфологически фамилия стоит в форме именительного падежа единственного числа женского рода, что типично для украинских и польских фамилий (типа Шевчук, Коваль). В русской традиции такие фамилии не склоняются по падежам, если принадлежат мужчине: «Иван Жогла», «у Петра Жогла». Если же фамилия женская, то она тоже остаётся неизменной. Суффикса как такового в ней нет: вся основа — корень, что говорит о древности прозвища, которое так и закрепилось в документах.

Таким образом, предок человека с фамилией Жогла, скорее всего, жил на землях Речи Посполитой и получил прозвище по профессии или характерной черте, связанной с парусом. Фамилия сохранила свою необычную фонетику, не обросла типичными русскими окончаниями и осталась живым свидетельством миграции и языковых контактов.