Фамилия Абдулалоев — это не просто арабское имя, пропущенное через русскую бюрократию, а редкий случай, когда исходный антропоним почти не потерял звуков при адаптации. Её основа — мужское имя Абдулали (или его краткая форма Абдулал), где арабские корни «абд» (раб, слуга) и «али» (высокий, возвышенный) складываются в значение «раб Всевышнего». Это теофорное имя из того же ряда, что и Абдулла или Абдулхамид, но куда менее распространённое — отсюда и редкость самой фамилии.

К имени добавился русский патронимический суффикс -ев, который в русском языке закреплён за основами на мягкий согласный или -й. В данном случае основа «Абдулал» дала форму «Абдулалоев». Интересна двойная «о»: она возникла не случайно, а из-за того, что гласная основы (второе «а» в имени Абдулал) в таджикском произношении редуцировалась или перешла в «о», и русская канцелярия зафиксировала это звучание буквально. В отличие от фамилий на -ов (от твёрдых основ), суффикс -ев здесь указывает на фонетическую адаптацию: конечный «л» в исходном имени воспринимался как мягкий.

Географически фамилия крепко привязана к Таджикистану и прилегающим районам Узбекистана. Именно в таджикской среде имя Абдулали встречается чаще, чем в арабской или турецкой. Встречаются варианты написания — Абдулалиев, Абдулалов, — но форма с двумя «о» характерна именно для таджикской ономастики, где в суффиксе -ев часто сохраняют гласную основы. Предки носителя этой фамилии, скорее всего, получили имя при рождении, и оно по русской бюрократической традиции XIX–XX веков закрепилось за всем родом. Никакого прозвища или ремесла за ним не стоит — только религиозный смысл, перешедший в фамилию.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Абдулалиев, Абдуллаев, Абдулов) показывает, что Абдулалоев стоит особняком: имя не обрезали и не переосмыслили, а передали почти целиком. Это говорит о том, что фамилия возникла в среде, где русское делопроизводство стремилось к точной передаче звучания, а не к упрощению. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) такие периферийные модели не разбирают подробно — но именно в этом их ценность для локальной истории.