Фамилия Андрибайлов — редкий случай, когда в одном слове соединились сразу две разных традиции именования: греческая каноническая основа и тюркский социальный термин. Разобраться здесь интереснее, чем кажется на первый взгляд.

Основа фамилии — Андрибай. Первая часть, «Андри», — это просторечная, народная форма крестильного имени Андрей. В русских диалектах имя Андрей нередко звучало как Андрий, Андри, Андрик, особенно на юге и в Поволжье. Вторая часть, «бай», — слово из тюркских языков, означающее «богатый», «господин», «хозяин». В составе сложных имён (например, Ахметбай, Уразбай) оно указывало на достаток или уважение. Получается, что Андрибай — это гибридное имя: «Андрей-богач» или «господин Андрей». Такие двусоставные имена с христианской и тюркской частями встречались у крещёных татар, башкир, казахов, а также у русских, живших в тесном соседстве с тюркскими народами — например, в Оренбуржье, на Урале или в Нижнем Поволжье.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую модель образования фамилий: Андрибайлов буквально значит «сын Андрибая» или «принадлежащий Андрибаю». Фамилия закрепилась в форме притяжательного прилагательного, как и тысячи других русских фамилий на -ов.

Географически фамилия Андрибайлов — редкая. Основной ареал её бытования — юг России, особенно Ростовская область и Ставропольский край, а также отчасти Поволжье. Встречается она и у русских, и у представителей тюркских народов, что подтверждает её смешанное происхождение.

Версия о том, что фамилия могла образоваться от прозвища Андрибайло (с суффиксом -ло, характерным для украинских и южнорусских прозвищ), менее вероятна. Прозвища на -ло обычно описывают действие или характер (например, Гуляйло, Держило), а здесь основа явно именная. К тому же форма «Андрибай» фиксируется в документах как личное имя, что делает версию с прозвищем избыточной.

Таким образом, предок носителя фамилии Андрибайлов, скорее всего, был человеком, которого в крещении назвали Андреем, но в быту звали составным именем Андрибай — возможно, в знак уважения или достатка. Сама фамилия — живой след культурного пограничья, где православное имя легко уживалось с тюркским титулом.