Фамилия Балабошкин — редкий пример того, как одно и то же прозвище могло закрепиться за человеком по двум совершенно разным причинам. В основе лежит слово «балабошка», но его значения в народной речи разошлись настолько, что предки разных Балабошкиных могли быть людьми с прямо противоположными занятиями и характерами.

Первый и самый очевидный пласт — гастрономический. Владимир Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» фиксирует «балабошку» как пышку, оладью или каравай, замешанный на конопляном соке. Такая выпечка была сытной и дешёвой, её пекли в будни. Если прозвище Балабошка пошло от этого корня, то предок носителя фамилии мог быть пекарем, торговавшим с лотка, или просто большим любителем мучного — человеком, которого в деревне дразнили за пристрастие к оладьям.

Вторая версия уводит в область характера. В тех же говорах «балабошкой» называли болтуна, балагура, острослова, а иногда и шалуна. Это слово звучало почти как «балаболка», но с более тёплой, уменьшительной окраской. Если прозвище возникло в этой среде, то родоначальник Балабошкиных был человеком бойким на язык, весёлым, возможно, заводилой в компании.

Фамилия образована по стандартной восточнославянской модели: к основе «Балабошк-» добавили суффикс принадлежности «-ин», который указывал на родство («чей?» — «Балабошкин сын»). Суффикс «-ин» характерен для фамилий, образованных от слов, оканчивающихся на -а/-я. В итоге прозвище Балабошка превратилось в наследственное именование. Спорить, какая из версий вернее, бессмысленно: обе имеют равное право на существование, и только конкретная семейная история (например, запись в ревизской сказке о роде занятий) может указать, от какого именно «балабошки» пошла фамилия.