Фамилия Бангин — редкий пример, где на поверхность выходит не славянский, а тюркский или финно-угорский пласт. В основе, скорее всего, лежит прозвище или этноним, а не крестильное имя или профессия.

Первое, что бросается в глаза, — суффикс -ин. В русской модели он указывает на принадлежность: «чей?» — «Бангин», то есть сын или потомок человека по прозвищу Банга. Само слово «банга» в русских говорах не зафиксировано, зато в тюркских языках (например, в татарском, башкирском, казахском) «бан» — это «баня», а «бангы» или «банги» может означать «банщик», «тот, кто при бане». Вдобавок у некоторых народов Поволжья «банга» — прозвище для человека с крупной, «банной» головой (от тюркского «баш» — голова). Вторая версия отсылает к финно-угорскому корню: в удмуртском и коми языках есть слово «бан» — лицо, щека. «Бангин» тогда могло означать «сын того, у кого приметное лицо» или «сын Банги» (личное прозвище по внешности).

Географически фамилия тяготеет к Волго-Вятскому региону и Уралу. В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и посадские люди с фамилией Бангин в Казанской, Вятской и Пермской губерниях — как раз зона активных контактов русских с тюрками и финно-уграми. Социально это, скорее всего, не дворянский род, а крестьянская или мещанская фамилия, образованная от уличного прозвища.

Сравните с однокоренными: Бангин — не единственная фамилия на «-гин» с тюркским следом. Есть Бангаев, Бангулов (от имени Бангул), но Бангин стоит особняком из-за более короткой основы и прямого суффикса принадлежности. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще образовывались от полных форм имен, -ин часто крепился к прозвищам, что делает Бангина «живым» свидетельством того, как в русской среде приживалось иноязычное слово.