Фамилия Бехметьев — один из тех случаев, когда на слух кажется, что в основе лежит что-то тюркское или восточное, а на деле всё проще и прозаичнее. Разбираем её по косточкам.

Корень здесь — бехметь (или бехмет). В русских говорах, особенно южных и рязанских, так называли бедняка, горемыку, неудачника. Слово это происходит от тюркского bakhmyt — «счастье, удача», но в русском языке оно переосмыслилось с точностью до наоборот: счастливый человек в ироничном смысле стал тем, кому «не везёт». Поэтому прозвище Бехметь давали не богачу, а скорее человеку, над которым подшучивали: «Эх ты, бехметь!» — то есть бедолага, неудачник. Фамилия образована по стандартной патронимической модели: Бехметь + -ев (чей сын? — Бехметьев). Суффикс -ев указывает на то, что основа оканчивалась на мягкий согласный или -ь.

Встречается и другая версия — от имени Бехмет, которое могло быть вариантом тюркского имени Бахмет (от арабского Мухаммад). Но в русской ономастике эта гипотеза слабая: форма «Бехметь» в документах XVI–XVII веков последовательно фиксируется именно как прозвище, а не как крестильное имя. В «Ономастиконе» С. Б. Веселовского упоминается Бехметь, крестьянин, 1539 год, Новгород — это прямое указание на социальный низ, а не на восточное происхождение носителя.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южным областям России. В старых писцовых книгах Бехметьевы встречаются среди крестьян и посадских людей в Рязанском крае, на Тамбовщине, в Воронежской губернии. Дворянский род Бехметьевых действительно существовал, но он немногочисленный и, судя по всему, вышел из той же среды — просто кто-то из Бехметьевых выслужил дворянство на военной или гражданской службе.

Главная особенность фамилии — редкий случай, когда тюркское по происхождению слово в русском языке получило уничижительный смысл, а фамилия, образованная от него, закрепилась в крестьянской среде. Это не «фамилия-загадка», а скорее «фамилия-насмешка»: предок носил прозвище, которое подчёркивало его невезучесть или бедность, но потомки превратили его в родовое имя, потерявшее первоначальную иронию.