Фамилия Белоха — редкий пример, когда прозвище застыло практически без изменений, без типичных фамильных суффиксов -ов, -ин или -ский. Это так называемая «усечённая» или «прозвищная» фамилия, характерная в основном для украинской и белорусской традиции, где человека могли записать в документы просто по его уличному прозвищу. В русском языке такая модель встречается реже, обычно в южных и западных регионах.

Основа фамилии — прилагательное «белый» в его уменьшительной или экспрессивной форме «белоха». В славянских говорах суффикс -ох- (-ех-, -ах-) придавал слову оттенок просторечия, иногда ласкательности или иронии: «белоха» — это не просто «белый», а «беловатый», «беленький» или, наоборот, «выбеленный» до крайности. Чаще всего такое прозвище давали по цвету волос (очень светлому блондину) или по одежде — человеку, который постоянно носил белое или выбеленное платье.

Есть и вторая, менее очевидная версия, связанная с диалектным словом «белоха» в значении «бельё» или «белая ткань». В некоторых говорах так называли холст или домотканое полотно. Если это так, то прозвище могло относиться к торговцу холстами, ткачу или портному, работавшему с белым материалом. Спор между этими двумя версиями решается просто: первая (по внешности) более универсальна и встречается в ономастике повсеместно, вторая — узколокальна, но не исключена.

Фамилия Белоха почти не встречается в старых московских боярских списках или среди дворянства. Её носители — это, скорее всего, крестьяне или казаки из чернозёмных областей России, а также с Украины. Ударение в фамилии плавающее: в украинском варианте чаще на второй слог — Белоха́, в русском — на первый: Бе́лоха. Такая двойственность — ещё один признак того, что фамилия сформировалась на стыке двух культур.

В современных справочниках фамилию нередко путают с однокоренными Белохвостов, Белозёров или Белоус, но Белоха стоит особняком: она не «сын Белого», а сам Белый, названный напрямую. Это делает её более древней по форме, хотя в письменных источниках она фиксируется поздно — в основном с XVIII–XIX веков, когда прозвища начали массово закреплять как фамилии.