Фамилия Бобрынин — наглядный пример того, как русская фамилия может обманывать ожидания. На первый взгляд кажется, что в её основе лежит слово «бобр»: человек, похожий на бобра, или охотник на бобров. Но если присмотреться к суффиксу, картина меняется.

Ключ к разгадке — суффикс -ын. В русских фамилиях он указывает на принадлежность: «чей сын?» — «Бобрынин». Такая модель характерна для фамилий, образованных от женских имён или прозвищ (например, Марьин, Ильин), а не от мужских, где обычно работает суффикс -ов/-ев (Бобров). Это значит, что первооснова — не прозвище мужчины, а женское имя или прозвище Бобрыня.

Бобрыня — это уменьшительно-ласкательная форма от имени Бобр. В древнерусской антропонимике «Бобр» было некалендарным (мирским) именем, которое давали ребёнку по названию зверя. Такие имена были распространены до XVII века: считалось, что звериное имя передаёт ребёнку силу, ловкость или хозяйственность. Женщина с именем Бобрыня могла быть дочерью или женой человека по прозвищу Бобр. А её сын получал отчество и фамилию Бобрынин — «сын Бобрыни».

В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» эта модель описана как редкий, но устойчивый тип: фамилии на -ин от женских основ. Если бы предок звался просто Бобром, фамилия звучала бы как Бобров. Бобрынин — это более сложный случай, когда в основе лежит отчество по матери. Социально это мог быть крестьянин или посадский человек, где прозвища и мирские имена держались дольше, чем в дворянской среде.

Географически фамилия встречается в центральных и северных областях России, где суффикс -ын в отчествах был распространён шире, особенно в Новгородской и Вятской землях. Встречаются и варианты написания с одной «н» — Бобрынин, но это, скорее всего, поздняя орфографическая ошибка.