Фамилия Бривкальн — редкий случай в русском ономастиконе. Она явно не славянского происхождения, и это сразу бросается в глаза. Основа фамилии — «Бривкальн» — скорее всего, представляет собой транслитерацию или адаптацию латышской или литовской фамилии. В латышском языке есть слово «brīvkalns», что буквально означает «свободная гора» (brīvs — свободный, kalns — гора). В Латвии и Литве такие фамилии на -kalns (гора) или -kalnis встречаются часто, обозначая человека, жившего у горы или на возвышенности. Приставка «brīv-» могла указывать на статус свободного крестьянина или на название хутора.

Окончание «-н» в русском варианте — это, вероятно, результат русификации. В латышском языке фамилия звучала бы как «Бривкалнс» (Brīvkalns), а в русской среде потеряла окончание -с, упростившись до Бривкальн. Такое часто происходило с латышскими фамилиями при переселении в Россию или при записи в документах. Суффикса -ов или -ин здесь нет, что подчёркивает нерусское происхождение: фамилия не прошла типичную для восточных славян модель образования через притяжательный суффикс.

Географически фамилия могла закрепиться на северо-западе России, в регионах, граничащих с Латвией и Литвой: Псковская, Новгородская, Ленинградская области. Встречается она крайне редко, что подтверждает её локальный характер. В дореволюционных метрических книгах носители Бривкальн могли числиться как латыши или латгальцы, часто — лютеране. Кем были предки? Скорее всего, крестьянами или мещанами из Прибалтики, которые переселились во внутренние губернии Российской империи в XIX веке. Возможно, это потомки латышских стрелков или ремесленников, осевших в русских городах.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Калныньш, Калнс — показывает, что Бривкальн стоит особняком: она не просто «горная», а «свободная гора». Это могло быть прозвище по названию хутора или усадьбы, что типично для латышской ономастики. Если искать русские параллели, то смысл близок к фамилии Вольногорский, но Бривкальн сохранила прямую балтийскую основу без перевода. Споров о происхождении практически нет: версия с латышским корнем — единственная убедительная, и она подтверждается структурой слова.