Фамилия Брындин образована от личного прозвища Брындя, которое, скорее всего, восходит к глаголу «бренчать» — то есть «неискусно играть на гитаре» или «наигрывать». Так могли прозвать плохого музыканта, который не столько играл, сколько бренчал, не заботясь о мелодии. Модель образования проста и прозрачна: к основе прозвища Брындя добавили типичный русский фамильный суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей потомок?» — Брындин). Это одна из самых распространённых моделей в русской антропонимии, наряду с фамилиями на -ов/-ев.

В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) глагол «бренчать» фиксируется в значении «издавать звенящий звук», а в переносном смысле — «играть кое-как, без умения». Прозвище Брындя могло закрепиться за человеком, который постоянно что-то напевал, насвистывал или неумело перебирал струны. Важно, что в народной речи звук «е» часто переходил в «ы» (как в словах «бренчать» — «брынчать»), поэтому написание через «ы» не ошибка, а отражение живого произношения.

Есть и другая, менее вероятная версия: прозвище могли связать с диалектным словом «брындать» — «плакать, хныкать» (в некоторых южнорусских говорах). В этом случае прозвище получил капризный или обидчивый человек. Однако связь с «бренчать» надёжнее: она опирается на общеславянский корень и подтверждается параллельными фамилиями (Бренчалов, Бренчук).

О точном месте и времени возникновения фамилии Брындин говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, с XVI по XIX век. Прозвища, лёгшие в основу таких фамилий, бытовали повсеместно, поэтому Брындины могли появиться и в центральных губерниях, и на юге России. Тем не менее, фамилия Брындин — живой памятник народной наблюдательности: она сохранила образ человека, чья игра на музыкальном инструменте запомнилась окружающим не мастерством, а характерным звуком.