Фамилия Бугрецов — один из тех случаев, когда прозвище человека превратилось в фамилию, сохранив в основе либо внешность, либо особенность характера. Корень здесь — «бугор», и первое, что приходит в голову: прозвище Бугрец могли дать человеку невысокому, плотному, коренастому — «бугристому», то есть сбитому, крепкому. В говорах «бугрем» называли и холм, и кочку на болоте, и даже сутулого человека, так что возможен и оттенок «сутулый, горбатый». Однако это не единственная версия.

Суффикс «-ец» в основе указывает на то, что исходное прозвище звучало как Бугрец — так могли окрестить и обладателя бугристого лица (например, после оспы), и человека, жившего на возвышенности, на бугре. Фамилия образована по стандартной патронимической модели: Бугрец → Бугрецов, то есть «сын Бугреца». Такая схема типична для русских фамилий XVI–XVII веков, когда прозвища отца закреплялись за детьми в форме притяжательного прилагательного.

Любопытно, что фамилия Бугрецов встречается в основном в северных и центральных регионах России — в Вологодской, Архангельской, Костромской областях. Это косвенно подтверждает связь с ландшафтом: в этих краях слово «бугор» активно использовалось для обозначения небольших холмов, и прозвище могло закрепиться за переселенцами с такого места. В то же время в южных говорах «бугрем» иногда называли и крупного, грузного человека, но там фамилия редка.

В ономастических словарях, например в работе Б. Унбегауна, фамилии на «-ец» + «-ов» разбираются как типичные для прозвищ с уменьшительным или описательным суффиксом. Бугрецов стоит в одном ряду с Горбунцовым, Холмцовым или Кочковым — все они описывают рельеф тела или местности. Споров о происхождении почти нет: основа прозрачна, а альтернативные версии (например, от тюркского «бугра» — верблюд) выглядят натянутыми, так как для русского уха «бугор» первичен и бытовой.

Так что, скорее всего, предок носителя фамилии Бугрецов был либо коренастым крестьянином с заметной фигурой, либо жил на пригорке, откуда и пошло его уличное имя. Фамилия не дворянская, не редкая, но и не массовая — в переписях XIX века она фиксируется как крестьянская и мещанская, без громких исторических следов.