Фамилия Бунчин — одна из тех, где за простой звуковой формой скрывается неочевидная история. Вопреки интуиции, её основа — не глагол «бунить» или «бунтовать», хотя соблазн провести такую параллель велик. На деле всё прозаичнее и интереснее.

Словообразовательная модель типична для русского севера и центра: суффикс -ин указывает на принадлежность «сын такого-то» или «человек из дома такого-то». Основа — Бунча. Это либо прозвище, либо, что вероятнее, производная форма от крестильного имени. В старых русских говорах «бунча» означало «ворчун», «брюзга» — человека, который постоянно бормочет себе под нос. Такие прозвища по характеру давали охотно, и они легко закреплялись за родом. Но есть и вторая версия: Бунча могло быть уменьшительным от имени Бонифатий (в народном произношении — Бунфатий, Бунфа). Церковное имя было редким, но в простонародье его перекраивали до неузнаваемости, и Бунча — один из таких вариантов.

Географически фамилия тяготеет к югу России и Украине. В документах XVII–XVIII веков Бунчины встречаются среди казаков Черниговщины и Полтавщины, а также среди однодворцев — потомков служилых людей, которые после расширения границ государства оказались на положении крестьян, но сохранили личную свободу. Это наводит на мысль, что предки носителей фамилии были не столько крепостными, сколько вольными хлебопашцами или людьми военного звания.

Редкий суффиксальный вариант — Бунч — встречается ещё реже. Но именно Бунчин, с типичным русским «сыновним» окончанием, закрепился как основная форма. Если ваш предок и был ворчуном, то, судя по фамилии, ворчал он негромко и по делу.