Фамилия Чешуев — редкий случай, когда прозвище могло относиться и к внешности, и к роду занятий, причём оба варианта одинаково правдоподобны. Основа здесь — слово «чешуя», а суффикс -ев указывает на принадлежность: «сын Чешуя» или «из семьи Чешуя». Такая модель типична для прозвищ, которые давали по характерной черте.

Первая версия — прозвище Чешуй могли дать человеку с кожным заболеванием, при котором кожа шелушилась, напоминая рыбью чешую. В народе такие состояния нередко становились основой для фамильных имён: вспомните фамилии вроде Шелудяков, Коростов или Паршаков. Прямая аналогия — фамилия Чешуин, образованная от того же корня, но с другим суффиксом. Вторая версия — профессиональная: Чешуёй могли прозвать того, кто чистил рыбу, то есть снимал чешую. В рыболовецких регионах, особенно на севере России и в низовьях Волги, такое занятие было обычным, и прозвище легко закреплялось за человеком.

Фамилия Чешуев почти не встречается в центральных областях России. По данным современных исследований, она локализована в Поволжье, особенно в Самарской и Ульяновской областях, а также в некоторых районах Сибири, куда переселенцы принесли её в XIX веке. Это косвенно подтверждает профессиональную версию: Волга — крупнейший рыбопромысловый район, где чистка рыбы была массовым ремеслом. Спорный момент — возможная связь с тюркским словом «чешу» (быстрый, резвый), но лингвисты считают такое заимствование маловероятным для русской фамилии, так как суффикс -ев однозначно указывает на русскую словообразовательную модель, а не на адаптацию иноязычного имени.

В писцовых книгах XVI–XVII веков фамилия не зафиксирована, что говорит о её позднем возникновении — скорее всего, в XVIII веке, когда прозвища стали массово переходить в фамилии у крестьян и мещан. Среди дворянства Чешуевых нет, что тоже типично для «ремесленной» фамилии. Если ваши предки носили эту фамилию, велика вероятность, что они были людьми, так или иначе связанными с речным промыслом, либо прозвище закрепилось за человеком с необычной кожей — но в любом случае корень у неё живой и наглядный, без туманных «иностранных» версий.